Анна поджимает губы. Шутка видимо не зашла. А может она меня и не слушала вовсе. Я же вижу, как она напряжена, как ее пальцы слегка сжимают клатч… Или… нет. Не напряжена. Взволнована. И тут я понимаю — да она в предвкушении!

Я слежу за ее взглядом, который скользит по интерьеру. Не только роскошному. А… по-настоящему, до мелочей продуманному. На потолке — роспись, напоминающая созвездие, на полу — мозаика, похожая на мандалу. Я такие видел в Китае, когда ездил туда с бизнес-поездкой, закончившейся разгулом в пентхаусе. Даже свет — не освещение, а игра теней и отражений, специально рассчитанная, чтобы создавать определенное настроение.

— Это все… типа знаки? — спрашиваю я тихо.

— Да, — отвечает она, не отводя взгляда от одного из гобеленов. — Здесь… все закодировано. Символы защиты. Энергетические узлы. Это не дом. Это… храм. Для него.

Я не понимаю половины того, что она говорит. Но чувствую: она не врет. Она чувствует это место. Мда. Если она права — значит, Владилен Айнурович не только чудак с деньгами. Он — человек, который строит свою реальность по своим правилам. И если я хочу в нее войти, мне придется во все это играть. Без иронии. Без насмешки.

— Ты нервничаешь, — замечает Анна, не глядя на меня.

— А чего это «вы» мне говорите «ты», — парирую я, чтобы не признаваться, что она — увы — права.

— Не заметила. Но это хорошо, — она задумчиво качает головой. — Значит я готова сблизится. А это необходимо.

— Почему?

— Потому что ты нервничаешь, — повторяет она. — У тебя пульс на шее бьется, как у испуганного кролика.

Я смотрю на нее. И понимаю. Она не издевается. Она… наблюдает. Как профессионал. Как тот, кто знает, как устроены люди. И от этой мысли я почему-то успокаиваюсь.

— Ну вот и хорошо, — говорит она, заглядывая мне в глаза. — Похоже буря улеглась. Ты молодец. Быстро справился. Тут всем не по себе. Поверь.

— Почему? — спрашиваю я и понимаю, что этот вопрос я задаю снова и снова. Как попугай.

— Потому что пространство такое, — загадочно отвечает она. — А теперь думаю пора идти здороваться с хозяином дома.

Владилен Айнурович стоит у камина. Невысокий, плотный, стрижка под ноль, небольшая бородка с проседью. И пронзительные карие глаза. На нем — бархатный пиджак темно-бордового цвета, белая рубашка без галстука, на пальце — перстень с черным камнем. Он разговаривает с мужчиной в очках, но чувствует наше появление. Поворачивается. Смотрит. Сначала на меня. Потом — на Анну.

В его взгляде — проскальзывает любопытство и оценка.

— Какой у вас прекрасный дом, — говорю я совершенно искренне.