Промозгло, аж до костей.
Смешно, но я всегда ненавидела с кем-то спать в одной кровати. Эта ненависть усиливалась с каждым совместным годом жизни с мужем. Всё в нём заставляло мои внутренности, мышцы и кости выворачиваться наизнанку от отвращения. Не сразу, но постепенно именно эта эмоция заполонила всё, вытеснив остальные. И в первую очередь – любовь. Ведь всё же я вышла замуж, обманувшись именно этим чувством.
Без труда вытолкнув Матвея из головы, я растянулась звездой на кровати, неловко похлопала по постели рядом. Пусто. Но простыня ещё тёплая.
Втянула в лёгкие запах. Похоже, всё в моей квартирке пропиталось сексом и Зейдом. Если муж сейчас ворвётся в мою квартиру, то без проблем распознает, что здесь вершился жуткий блуд.
На губах нарисовалась улыбка, как только я представила эту картинку.
Не уверена, что выжила бы после такого приёма гостей, но точно знаю – оно бы того стоило. Увидеть разгневанную, красную, как бурак, рожу моего супруга, когда до него дойдёт осознание, чем именно я занималась последние двенадцать часов.
Эта была бы самая сладкая месть из всех возможных. Ведь нарциссы не терпят конкуренции. Именно он должен быть самым токсичным цветочком в моём огороде.
Перевернулась, утыкаясь лицом в подушку. Каждая мышца напоминала о том, что этой ночью её использовали по назначению – растягивали, напрягали, давили, сжимали. Кусали…
Между ног уже не было влажно – было липко.
Я падшая женщина.
Но я ни о чём не жалею и не буду исповедоваться перед Господом. Если мне суждено попасть в ад за этот смертный грех – прелюбодеяние, то я готова. Но ни за что не отрекусь от прошедшей ночи.
Это был самый потрясающий секс в моей жизни.
Боже, что я вытворяла…
Когда стыд немного схлынул, до меня дошло, что Зейд не сбежал, оставив меня наедине с хаосом в душе и его спермой, которой он пометил каждый уголок моего тела.
Судя по шуму в ванной, он принимал душ.
Зейд смывает с себя меня после ночи. Или смывает меня с себя?
Сонно осматриваясь по комнате, я изучала следы пребывания здесь мужчины. К моему удивлению, мой любовник оказался удивительным педантом. На стуле аккуратной стопочкой были сложены его вещи: джинсы, майка, водолазка. Разве что белых боксеров не видно.
И тут я замерла. Поверх его одежды лежал сотовый.
Его телефон.
Сердце понеслось вскачь.
Я какое-то время молча смотрела на аппарат. Мне нужно было заглянуть внутрь. Но всё во мне противилось этому. Руки задрожали от одной мысли о том, что я сейчас сделаю.
Однако там, возможно, мой путь на свободу. Информация, о которой говорил Матвей. Какой-то компромат? Вроде он пытался донести до меня, что там подтверждение преступлений Ямадаева. Но мой мозг пока отказывался генерировать разумные мысли в полную мощь.