Я дала себе слово, что выясню всё, что необходимо мужу, чтобы навсегда покинуть эти стены и забыть… мальчишку.
Хотя понятия не имела, как это провернуть.
Воспоминания о том разговоре с мужем, что состоялся незадолго до моего назначения на должность, накрыли с головой.
– Документы я оформлю сам, – сказал тогда Матвей. – И будь спокойна. Никто не станет проверять, кто скрывается за этими бумагами. Даже если где-то в системе возникнут вопросы, все пути приведут к живому, вполне реальному человеку. А вот нас… – Он сделал паузу для весомости. – Нас никакими цепочками это не свяжет.
Потом он поднялся, подошёл ближе, и его интонация изменилась, стала тише, гуще, пронизанной ледяным предостережением.
– Но ты должна понимать, с кем имеешь дело. Если этот уголовник, Ямадаев, прознает, зачем ты на самом деле в тюрьме… Если догадается, кто тебя направил… – Он наклонился так, что я почувствовала запах его дорогого одеколона и злости, что вечно исходила из каждой его поры. – А уж тем более если поймет, чья ты жена… Он избавится от тебя, Лина. Ты перестанешь быть для него человеком. И станешь для него мишенью, которую следует устранить.
С этими тяжёлыми мыслями я добралась до работы в свой первый выходной после бунта. Воздух в учреждении был густым от подавленного напряжения. Взгляды конвоиров – настороженными. Но рутина, как ржавая шестерёнка, уже начинала скрипеть, затягивая всё обратно в привычную колею.
И оказалось, что Зейд уже ждал меня в медблоке. Он стоял, прислонившись к стойке с лекарствами, о чём-то разговаривая с Зариной. И от этого обыденного зрелища внутри неприятно потянуло.
Они находились слишком близко друг к другу. Расстояние между ними казалось интимным, нарушающим все личные границы. На таком расстоянии любовники договариваются о встрече или обмениваются порочными диалогами.
Зарина запрокинула голову, смеясь над его словами, и её пальцы коснулись его предплечья в небрежном жесте. Он не отстранился. Наоборот, с улыбкой наклонился чуть ниже, заглядывая девушке в глаза.
Ревность резала мои внутренности на части, словно секира.
Они составляли гармоничную пару. Молоденькая, яркая девушка, вся – навязчивый гламур и доступная чувственность. И он – дикий, тёмный, опасный зверь. Молодые. Красивые. В своём уютном мире, где я тут же ощутила себя лишней.
Внезапно до меня окончательно дошло – его флирт, эти обжигающие взгляды, шёпот его низким, царапающим сердце голосом – всё это лишь выверенная, стратегически спланированная акция.
На самом деле все его «карамельки» и намёки ни о чём не говорили. Он просто забавлялся, должно быть ставя заточки на стене – через какое время падёт мой бастион. А истинный его интерес стоял прямо здесь, в белом халатике, с алыми ногтями.