Я не уловила момент, когда его мерзкая речь перетекла в нападение, и едва ли поняла, каким образом оказалась на полу, больно ударившись головой.
– Матвей, пожалуйста, не нужно, – выдыхаю, ловя глазами белые мошки и ощущая, как горячие слёзы стекают по щекам, – я не хочу. Зачем ты это делаешь…
Муж не слышал. Его тяжёлое, вонючее тело вжимало меня в пол. Он рвал мою одежду в клочья, явно желая сделать то же самое с моим телом.
– Ну нет уж, дорогуша, – прохрипел он, и в меня будто бахнуло душком из канализации, – ты моя жена, и я заберу своё.
– Я не твоя, – прошептала, лёжа на холодном полу. Убеждая себя в том, что всё не будет длиться вечно. Нужно не двигаться, не дышать, переждать. Замереть.
Мой короткий ответ словно вытянул из него наружу зверя, который до этой фразы где-то дремал. Мне оставалось лишь с ужасом наблюдать за тем, как огромный кулак летит в моё лицо. Попадёт – и мои мозги останутся на полу, а я если и выживу, то останусь в вегетативном состоянии.
На голых инстинктах я увернулась, но кольцо-печатка на его мизинце, массивное и холодное, зацепило кожу на щеке. Пронзив меня острой, режущей болью. Тёплая струйка крови тут же побежала к виску.
Боль была яркой, физической и на секунду вернула меня в тело – в моё тело, которое он методично обезличивал.
Пока он стонал оттого, что вместо моего лица попал в бетон, я тяжело вздохнула, ощущая, как в мышцы возвращаются силы. И пыталась сообразить, чем могу защититься.
В мозге родилась страшная мысль.
Я могу сейчас сдаться. Отпустить ситуацию, позволить использовать моё тело как сливное отверстие.
А могу побороться. И оказаться в тюрьме.
Мысль пульсировала в голове, жутко пугая.
Но, с другой стороны, я также чётко понимала, что если сейчас позволю ему свершить своё грязное дело, то перестану быть собой. Превращусь в собственную тень.
– Ты будешь моей, даже лёжа в гробу, поняла, мелкая тварюшка?
Его слова бились в моей голове, поднимая внутри волну злобы.
Он рванул с меня колготки и трусы одним грубым движением. Воздух ударил по оголённой коже мурашками. Его шершавые и влажные ладони прошлись по моим бёдрам, животу, сжали грудь так, что я скрипнула от боли зубами.
Его рот присосался к шее – оставляя на ней метку. Чтобы все видели.
С каким-то странным равнодушием я наблюдала за тем, как он возится со своей ширинкой. Вывалив свой вонючий корнишон наружу, он пытался привести его в боевое состояние. Я смотрела на его член, поражаясь тому, что раньше добровольно позволяла ему проникать в своё тело.
– В рот возьми, шлюха. – Матвей сжал в кулак мои волосы, потянул на себя. Мои губы мазнули по его плоти, и меня едва не вывернуло наизнанку. Рвота поднялась по пищеводу, и я с трудом сдержала её.