Как я сразу не смогла распознать, что я для него даже не человек? Впрочем, сомневаюсь, что женщин он считал за людей. Я была лишь нужной функцией: красивая, покорная, с достаточным социальным статусом, умеющая создавать уют, как важный антураж его успешного успеха.
Женой, которой можно гордиться. Но стоило дверям нашего дома закрыться изнутри… как начинался мой личный ад. Он карал меня за каждую мою оплошность. За каждый случайно брошенный в сторону мужчины взгляд.
И теперь уголовник хочет авансом получить моё доверие? Смешно.
Думаю, он и спас меня только потому, что не сомневался в благоприятном исходе этой операции.
Я медленно подняла на него взгляд. Вдохнула. Выдохнула. И вместо дрожи в голосе добавила в него стали.
– Признаться? – переспросила я, продолжая растягивать губы в улыбку, которая спорила с колючим блеском глаз. – Хорошо. На самом деле я выиграла отбор сюда среди ветеринарных врачей, поэтому теперь оказываю помощь таким животным, как ты. Как твоя рана, кстати? Не разошлась ещё?
В шоколадных глазах мелькнуло удивление. Будто этот милый чёрный кот ожидал, что я, как и все знакомые ему женщины, стану наглаживать его шёрстку, пока он не заурчит. А вместо этого получил укус.
Он не отпустил моё запястье, но палец перестал водить по коже.
– Остроумно, – произнёс он тихо, почти с нежностью, от которой внизу живота предательски потянуло. Тело откликалось на него помимо моей воли, и это бесило. – Но ты уклоняешься от ответа. Кто так ненавидит тебя или боится тебя, что сослал именно сюда?
Сглотнула слюну.
Он был чертовски проницателен.
– Может, мне просто нравится смотреть, как такие, как ты, наконец получают по заслугам.
Зейд медленно, одним слитным движением поднялся. Сделал шаг в мою сторону, заставив моё несчастное сердечко забиться быстрее. Внизу живота потянуло ещё сильнее и стало жарче. Я его боялась и хотела одновременно.
Странная штука: и муж, и Зейд – они оба внушали страх. Но при виде Матвея хотелось забиться в угол и ждать, когда гроза минует. А при виде Зейда – залезть хищнику на колени и подёргать кота за усы, наслаждаясь опасностью.
Я ожидала, что меня отвратит запах его кожи. Ведь очевидно, что после всей этой возни с моим спасением, борьбой, ранением и нахождением в грязном карцере от него должно разить чем-то отталкивающим. Но нет. Его кожа пахла дешёвым мылом и диким, тёплым – чистым мужским потом.
Этот запах ударил в голову, одурманивая сильнее любого возбудителя.
– По заслугам? – прошептал он, и в его голосе плеснулась весёлая усмешка.
Его взгляд скользил по моему телу и ощущался даже острее, чем прочее прикосновение. Зейд изучал изгиб моей шеи, ключицы, очертания груди под халатом – будто ничего интереснее в жизни не видел. – Карамелька, я здесь потому, что захотел. А ты, кожей чую, загремела сюда по чужой воле. Тот, кто нанёс эти синяки, тоже получает в этих стенах справедливое наказание за них?