Дорога уходила в две стороны: налево – туда, откуда мы приехали, с фонарями и цивилизацией. Направо – в лес.
Я свернула направо и зашагала, на каждом шагу проваливаясь ботинками в скрипучий снег. Надеясь, что эта дорога приведёт меня к какому-нибудь населённому пункту. К автозаправке или магазинам. Тусклый свет фонарей немного успокаивал.
Собственная глупость и безрассудство пугали. Возможно, следовало бы усмирить гордыню. Попросить о помощи. Вернуться, найти Зейда, рассказать ему всё.
Но каждый раз, когда я закрывала глаза и видела перед собой лицо той девушки – юной, хрупкой, смотрящей на него с обожанием, – меня накрывало дурнотой. У него своя жизнь. Я ему и так доставила достаточно неприятностей.
Не знаю, сколько времени я так брела. Гонимая тем горячим чувством в груди, что грело меня часть пути. Смесь ревности, жуткой обиды и гордости.
Наверное, Зейд к такому привык. Стоит девушке пропасть из поля его зрения – и он выбрасывает её из головы.
Интересно, как долго я задержусь в его памяти после поцелуя в туалете?
Без часов, без телефона, я не представляла, как далеко ушла. Как долго брела. Холод давно пробрался под одежду, жалил кожу, терзал щёки и лоб.
Я ощущала себя персонажем сказки «Морозко». Той самой глупышкой, что уверяла дедушку Мороза, будто ей совсем не холодно.
Дура набитая.
Фонарики, подсвечивающие путь, остались позади. В какой-то момент меня окутал густой лес, подсвеченный лишь звёздами и бледной луной.
Я оглянулась, не понимая, почему потеряла бдительность. Где-то вдалеке раздались звуки – то ли ветки трещали под тяжестью снега, то ли звери пробирались сквозь чащу.
Интересно, здесь водятся волки?
Я ощутила, как страх пробирается под кожу.
Боже, что я наделала? Что я за королева драмы? Почему не могла по-человечески попросить о помощи?
От раненой гордости ещё никто не умирал. Можно было бы попробовать стать первой.
Я развернулась, надеясь отыскать дорогу обратно по своим следам. Должно быть, злость долго меня вела, потому что, кажется, следы уже припорошил снег.
С каждым шагом идти становилось всё сложнее. Обувь, не приспособленная для таких расстояний, промокла насквозь. Ноги превратились в две ледышки, которыми я еле-еле перебирала, проваливаясь в сугробы.
Я пыталась припомнить школьные уроки ОБЖ. Почему-то запомнилось, что в метель нужно спрятаться в снегу. Насколько дико я буду смотреться, если примусь вырывать снежную яму?
Рядом раздался рёв двигателя. Но я не поверила. Мне казалось, что мой мозг настолько устал и атрофировался, что уже искажал все звуки вокруг.