Много лет назад его вот так же держали на асфальте, только били ногами по голове. А я сейчас делал это, чтобы придурка не убили. Вот и вся разница, и не надо мне про судьбу.
Кир бился подо мной, лягался, тыкал пальцами мне в прорези и матерился без передышки.
— Найду… Я тебя, сука, найду… Я тебе за неё…
Глаза у него были Асины, бешеные.
Со стороны клиники завыл мотор. Толян успел-таки дозвониться: джип старика вылетел на мост, и из него, не дожидаясь, пока встанет, посыпались шестеро в масках. Люди Кира открыли по ним огонь из-за фургона, те ответили. Пули зашлёпали по железу, у седана за моей спиной лопнула фара.
Парень, которому Кир сунул Асю, бросил её и схватился за ствол. Тут из своей машины выскочил Толян. Ехать на ней было уже нельзя: фургон подпёр её в бок, вместо заднего стекла дыра. Он сгрёб Асю поперёк живота и, пригибаясь, потащил к джипу, из которого только что вылезли люди старика. Впихнул её на заднее сиденье, сам прыгнул за руль. Ланской велел довезти её до врачей при любой погоде, и Толян исправно выполнял приказ.
Джип развернулся по встречке и пошёл к клинике. Ася прилипла к заднему стеклу. Брата она уже не видела, смотрела на меня, единственная на всём Обводном, кто знал, чьи глаза в этих прорезях.
Её увозили к купленному психиатру, с битым стеклом в волосах, трясущуюся, и в заключении потом напишут хрен знает что, и всё это будет правдой. Моя машина стояла с распахнутой дверью, ключ у меня в кулаке. Выбить седан задом и догнать — минута.
А подо мной лежал её брат.
Выбирать там было нечего, и всё равно у меня свело горло. Она бы мне Кира не простила. Да и я бы себе тоже.
Вздёрнув его за шиворот, я заломил ему правую руку за спину и поволок вдоль забора, прочь от перестрелки, будто взял. Кир упирался ногами и крыл меня так, как в школе материл физрука, только втрое злее. Кто-то из людей Ланского махнул мне стволом: давай, мол, сюда. Я поднял пустую ладонь, показывая, что сам справлюсь, и затащил Кира в арку.
За ней тянулись гаражи. Отпустив руку Кира, толкнул его в спину, вглубь, между боксами.
— Беги, — пробасил я.
Вместо этого он развернулся, сопя, с разбитой об асфальт скулой, и уставился мне в прорези. Так близко он не смотрел на меня полтора года.
Ася
— Какое сегодня число?
Врач спросил это ласково. Я раскрыла рот и поняла, что не знаю. Понедельник — это точно, а число потерялось где-то между подвалом и дачей: дни у меня давно слиплись в один ком.
— Не помню, — призналась я.
Женщина у окна что-то записала. Она сидела боком, в вязаной кофте, с блокнотом на колене, и за всё время ни разу на меня не взглянула. Врач был молодой, в розовой рубашке, с хорошими часами. Улыбался, как старому другу.