Кольцо мне отдал Кир вечером после похорон, когда все наконец разошлись и квартира пропахла кутьёй и чужими духами. Он сел передо мной на корточки, небритый, с красными глазами. Ему было двадцать три, и только что ему досталась я. Вложив кольцо мне в руку, Кир снял с себя цепочку. Крестик переместился на тумбочку, а брат продел кольцо и застегнул у меня на шее. Возился долго, потому что пальцы не слушались.
— Чтобы мама была рядом, — выдавил он.
С тех пор я его не снимала, даже в душе.
Когда дверь открылась снова, я не встала.
Вошёл тяжёлый из фургона, который сидел тихо. Я узнала его по росту: в дверях он пригнулся, хотя проём был обычный. Чёрная балаклава, чёрная одежда, перчатки. Он поставил на пол две бутылки воды, бросил свёрнутое одеяло и шагнул назад. Одеяло было одно и упало ко мне, а не к Лере.
Меня затрясло от злости.
— Ваш урод забрал мамино кольцо. — Мой голос сел, но всё равно звенел. — Доволен?
Он остановился. В прорези блеснули тёмные глаза и опустились на мою шею, потом на ладони, которые я прижимала к груди. Смотрел долго. Я ждала хоть чего-нибудь: может, он засмеётся или пнёт меня, но мужчина просто развернулся и вышел.
Лера села, обхватив себя руками, и уставилась на одеяло у моих ног.
— А почему тебе?
— Что?
— Одеяло. Почему тебе, а не нам обеим?
— Откуда я знаю? — Я развернула его и накинула ей на плечи. — Ложись.
Она свернулась калачиком, а я сидела рядом, дула на саднящие ладони и вспоминала, как тяжёлый приказал меня не трогать. Меня берегли. Меня, а не Леру. И мне от этого почему-то было стыдно перед ней.
Сколько времени прошло, не знаю. Лампа гудела, подруга то засыпала, то вздрагивала. Потом засов лязгнул в третий раз, и вошёл кто-то незнакомый, в балаклаве, с телефоном в руке. За его плечом, в проёме, темнел тяжёлый.
— Подъём. — Незнакомый ткнул в меня телефоном. — Будешь говорить с братом. Слово в слово.
Слава богу! Я вскочила так резко, что меня качнуло. Сейчас я услышу Кира. И он скажет, что всё под контролем, как говорит всегда, и впервые в жизни я ему поверю.
Ася
Кирилла в телефоне не оказалось. Тот, с телефоном, развернул его ко мне экраном, и там была я в мятом выпускном платье. Он ткнул в красную кнопку.
— Э, а Кир? — Я даже руку протянула, дура. — Ты сказал, что я поговорю с братом.
— С братом. Потом посмотрит. — Он сунул мне листок. — Читай, что написано, и без самодеятельности.
Бумажка была вырвана из блокнота в клеточку, на ней печатные буквы и ни одной запятой: «Кирилл я жива. Со мной всё номально. Делай что говорят».
Номально! Меня, отличницу с красным дипломом, дёрнуло поправить, и от этого стало смешно и мерзко сразу.