Я сидел на кухне до рассвета и крутил на столе смартфон, как волчок.
Ася
Папа проверял квитанции за свет с калькулятором. Садился вечером на кухне, очки у него съезжали на кончик носа, и он пересчитывал всё до копейки, а мама хохотала, что он, небось, и во сне дебет с кредитом сводит. Как-то раз нашёл лишние сорок рублей и полчаса воевал по телефону с тёткой из ЖЭКа, пока та не сдалась, а потом ходил по квартире гоголем, будто в лотерею выиграл.
Про эти сорок рублей мне и вспомнилось во вторник, когда в Кировой книге вдруг выскочила папина контора.
Глеб с утра уехал к старику, накинув пиджак прямо на повязку, а таблетку у чашки, конечно, не тронул, герой. Обозвала его дураком, он буркнул, чтобы заперлась, и хлопнул дверью, а мне остались пустая квартира и книга в облезлой коричневой клеёнке.
Я её листала с конца, от свежих лет. На пожелтевших страницах глаз зацепился за «Балтснаб», и сперва я решила, что мне мерещится, пришлось перечитать. Это же папина контора на Лиговском! Комнатка была с одним окном и фикусом, который вечно кренился набок. Название папа ненавидел и уверял, что так называется отрава от тараканов.
Деньги в книге шли тем же путём, что и через мою фирму: подрядчики Ланского платили «Балтснабу» неизвестно за что, а через пару дней всё уплывало дальше, на чужие счета, и так каждый месяц, из года в год. Выходит, семь лет назад через эту трубу качали деньги — через папину контору, а потом, когда папы не стало, на её место поставили фирму, которую Кир оформил на меня.
До меня доходило медленно. Папа сидел над такими же бумажками. Человек, который не пропускал сорок рублей в квитанции за свет. Да он эту карусель, наверное, в первую же неделю раскусил.
Последняя запись по его конторе стояла за несколько дней до аварии. Дальше книга покатилась себе как ни в чём не бывало, будто папы и не было никогда. Новый бухгалтер Ланского вёл всё чётко.
Нашлась и ещё одна строчка. В ту же самую неделю значилась сумма, а напротив, где пишут, кому, — пусто. Через месяц такая же. Я помнила по Глебовой папке: половину сразу, вторую после. За такие деньги наш сосед дядя Витя купил себе подержанный «Форд».
Я не заплакала. Налив воды, выпила стакан до дна и опять села за стол.
И тут в дверь позвонили.
В глазке было видно, как Оператор вразвалочку уходит к лифту, и замки я повернула, только когда тот загудел и уехал.
На коврике стояла мамина коробка. С изнанки крышки на полоске пластыря был мамин карандаш: она подписала, что там лежат нитки. Господи, я про эту полоску напрочь забыла, а мама клеила её, высунув кончик языка.