— Правда.
— Жаль, хороший он у вас мальчик. — Ланской вздохнул. — Да, мои люди съездили к вам на дачу. Пусто, как он и говорил. Только коробочка. Мамина, наверное?
Мне в ладонь вошли ногти.
— Я вам её верну. Такие вещи надо хранить. — Ланской постучал Оператору в стекло. — Отвезите Асю домой. Муж ваш задерживается, дела.
Дома я сунула голову под кран на кухне, и из волос посыпалось стекло, звеня о раковину.
Потом я села у окна и смотрела во двор. Перед глазами раз за разом вставало одно: Кир лежит лицом в асфальт, на нём человек в маске, а потом меня увозят. Чем это кончилось, я не знала, а позвонить мне было нечем.
Если Глеб отдал Кира людям старика, то сделал правильно. Иначе нельзя, иначе нас обоих… Я заставила себя додумать до конца и не смогла.
Ближе к вечеру, услышав замок в прихожей, я рванула туда. Налетела на мужа, вцепилась в пиджак, в шею, в лицо, проверяя руками, что он целый и тёплый. Глеб зашипел сквозь зубы, когда я задела левое плечо и моя ладонь стала липкой. Под пиджаком рубашка была тёмная до самого локтя.
— Кир? — прошептала я, потому что от страха не могла говорить. — Глеб, где Кир?
— Ушёл. Я его отпустил.
Я сползла по нему вниз, и он меня поймал здоровой рукой.
— А это кто?.. — Я смотрела на свою ладонь.
— Твой брат.
— Он в тебя…
— В того, кто на видео.
В больницу ему было нельзя, поскольку огнестрел, а врач обязан сообщить. Это Вершинин объяснил, пока я тащила из ванной аптечку. Затем он сел на табуретку посреди кухни. Я же встала у него между колен так, что плечо было вровень с моей грудью.
Рубашку срезала его же ножом, который он вытащил из кармана. Рана спускалась по плечу длинной бороздой, края разошлись. Меня замутило, но я велела себе не сметь.
— Перекись, — подсказал он. — Потом пластырем стянешь полосками, поперёк.
Я полила раствором, и перекись зашипела розовой пеной. Глеб не дёрнулся, а я подула на рану, сама не знаю зачем.
— Это я виновата, — пробормотала я. — Тогда, с видео. Я сказала, что в кадре нужен мужчина.
— Правильно стрелял, — отозвался он. — Я бы на его месте тоже палил.
Его ладонь легла мне под колено и медленно пошла вверх по ноге — до бедра и обратно. Голос у него был спокойный, а рука гладила и гладила, и я поняла, что сам он этого не замечает.
— Я за него схватилась, — выдохнула я ему в макушку. — А Кир меня отдал какому-то парню и пошёл на тебя с пистолетом. Мой брат. В моего мужа.
Вершинин наклонился вперёд и уткнулся лбом мне в живот.
Глеб
— Это я, Георгий Андреевич.
Ладонь у Аси на моём затылке остановилась. Она окаменела у меня между колен, и я прижал её здоровой рукой покрепче: дёрнется, звякнет чем-нибудь возле трубки, и старик услышит, что она рядом.