Внутри было темно. Я, кретин, включил свет.
Квартиру всю перерыли. Подушки на диване вспороты, книги валялись на полу, ящики стола в кабинете были выдернуты, а сумка с антресоли вывернута наизнанку. Деньги в верхнем ящике при этом остались, и сейф никто не трогал, то есть искали они бумаги. В прихожей было брошено голубое платье, которое я ей купил к пятнице, и на нём остался след от ботинка.
На кухне не было ни книги, ни маминой коробки. Моего телефона на подоконнике тоже не было. И Ася исчезла.
Я заглянул в ванную, в шкафы, под кровать, звал её по имени, пока не охрип.
А на кухонном столе лежал телефон в чёрном кожаном чехле, потёртом на углу. В прошлом году я сам ставил на этот аппарат защиту, и Ланской ворчал, что пароль слишком длинный. Это его смартфон.
Ася
Я нажала на зелёную кнопку и ничего не сказала. В трубке тоже молчали, только кто-то дышал неторопливо.
— Сынок? — спросили оттуда.
Я зажала себе рот ладонью.
— Дочка, ты? — уже мягче пробормотали. — Не бойся. Глеб с тобой?
Утром этим голосом меня звали к столу и подкладывали Глебу картошку. Я так резко ткнула в экран, чтобы сбросить звонок, что хрустнул ноготь.
Телефон убитого был у Белова, и полковник теперь знал, что я дома, а Глеба со мной нет. Ему оставалось только послать кого-нибудь на восьмой этаж.
Лерка ведь сказала, чтобы я уходила, а я, умная, сидела под подоконником и ждала, пока муж придёт.
Я и сейчас этого хотела. Только если меня возьмут, он за меня подпишет всё, что подсунут, хоть признание, хоть чистый лист. Чтобы у Глеба остался выбор, меня здесь быть не должно.
Он велел когда-то: если не приедет, надо уходить к Киру.
Вот и еду, Вершинин. Хоть раз тебя послушаюсь.
Руки тряслись так, что молнию на джинсах я застегнула не сразу. Книгу сунула в мамину коробку, её замотала в его свитер, чтобы не брякала крышка. Ключи в карман. Из верхнего ящика стола вытащила четыре тысячные бумажки, больше брать не стала: остальное пусть лежит Глебу, если он сюда вообще вернётся. Его телефон я выключила и сунула в карман джинсов. Оставлять его здесь было нельзя: там Киров номер и Кировы сообщения, а за ними сейчас придут.
Погасив свет во всей квартире, я пошла вниз пешком, потому что лифт загудел бы на весь подъезд.
Я ни разу не была в подвале одна. Шла, держась за холодную трубу, шёпотом материла себя на каждом шагу и через соседний подъезд выбралась на другую улицу. Водитель с кем-то говорил по телефону и нервно тёр лоб.
На углу я оглянулась. К нашему подъезду подъехала серая машина без огней, из неё вышли двое и, не звоня в домофон, открыли дверь ключом.