— Этого, — говорит Миша.

— Воробья? — переспрашивает Степан.

— Он грустный, — сообщает сын.

— Он просто высоко сидит.

— Вот поэтому и грустный.

Миша тянется, не достает. Я открываю рот, чтобы позвать сотрудника, но Степан делает шаг вперед, протягивает руку и снимает воробья с верхней стойки. Просто. Без усилия, как человек, который только что закрыл мелкий, но важный вопрос.

Миша замирает. Потом вдруг звонко, счастливо смеется во весь голос.

— Ты как дядя Степа!

Степан смотрит на него.

— Как кто?

— Ну из книжки! — Миша почти подпрыгивает. — Дядя Степа, достань воробушка!

Я не могу не улыбнуться.

— Это его любимая книжка, — говорю я. — Там дядя Степа высокий и всем помогает.

— Да! — подтверждает Миша. — Почти как ты. Только ты начальник.

— Существенное отличие, — говорит Степан, и я слышу в его голосе что-то новое. Не насмешку. Что-то почти нежное.

— Но воробушка достал, — не сдается Миша.

— Факт.

Миша гладит плюшевого воробья, потом вдруг протягивает его Степану.

— Тогда пусть он будет твой.

— Почему мой?

— Чтобы ты тренировался быть дядей Степой.

Степан молчит. Осторожно, почти неловко берет игрушку, словно Миша отдал ему не смешного плюшевого воробья, а право на что-то большее. На маленький кусочек своего доверия.

У меня перехватывает дыхание.

Позже Миша получает мороженое и садится на спокойную карусель, настолько спокойную, что Степан официально признает ее «приемлемой для эксплуатации». Мы остаемся рядом, чуть в стороне от шума.

Он все еще держит воробья. Серьезный мужчина в дорогом свитере, с плюшевой птицей в руке. Это выглядит настолько нелепо, что я не выдерживаю:

— Зачем вы это сделали?

— Купил мороженое?

— Парк. Воробушек. Этот день.

Он смотрит на Мишу, который машет нам с карусели.

— Потому что он очень хотел.

— Вы не похожи на человека, который делает что-то просто потому, что кто-то хочет.

— Возможно, мне стоит пересмотреть принципы.

Фраза выходит сухой, но за ней есть что-то еще. Не извинение, не обещание. Попытка. Я долго молчу, чувствуя, как ветер трогает волосы, как солнце греет плечи. Потом спрашиваю:

— А если тест не подтвердится?

Степан не сразу отвечает. Его взгляд остается на Мише.

— Тогда у него все равно будет нормальный день.

У меня внутри что-то сдвигается. На один опасный сантиметр.

К вечеру Миша устал так, что даже не спорит, когда мы идем к машине. Держит меня за руку, машет рукой каруселям и сонно сообщает:

— Это был хороший выходной. Мы гуляли всей семьей.

Я спотыкаюсь на ровном месте.

Степан успевает придержать меня за локоть. Теплые, уверенные пальцы касаются ткани моего пиджака. Но я чувствую это кожей, пульс зашкаливает.