Как у Макарова все просто.

Будто он не выставил меня вчера из офиса. Будто Миша не стоял перед ним с динозавром и не говорил: «Ты не прошел проверку». Будто я сейчас не чувствую одновременно унижение, облегчение и что-то еще, совсем неуместное.

Нет, никуда я завтра не пойду. Пусть разбирается сам.

А потом вспоминаю Корсакова. Блин.

Он звонил сегодня утром. Спросил, как идет работа. Я сказала, что нормально. Не сказала, что Макаров меня выгнал. Не смогла. Язык не повернулся признаться, что я не справилась. Он бы не понял. Он бы сказал, что я не профессионал. Или, еще хуже, забрал меня со сделки, а тогда мне действительно нечем было бы платить за квартиру, за кружки Миши, за няню.

Я соврала.

Сказала, что все в порядке, что документы почти готовы, что работа идет по плану. Корсаков сказал: «Хорошо. Держи меня в курсе», и повесил трубку.

Теперь завтра мне придется идти к Макарову и делать вид, что ничего не произошло. А Корсакову врать дальше.

Я закрываю глаза и долго сижу так, в темноте, пока Миша не зовет меня читать.

* * *

Утро начинается с того, что я три раза просыпаюсь, смотрю на будильник, потом все равно встаю раньше и долго изучаю содержимое шкафа.

Черные брюки, белая блузка, пиджак. Слишком строго, будто я иду на допрос. Тогда серое платье. Нет, слишком мягко, будто я хочу понравиться. Я раздраженно закрываю шкаф.

В итоге выбираю темно-синий костюм, который говорит: «Я пришла работать». Никаких дополнительных смыслов.

После завтрака я проверяю папку с документами — в третий раз за утро. Шурик в клетке деловито перебирает лапками сено, Миша возится в комнате, собирает рюкзак. Я слышу, как он поет что-то себе под нос, и это немного успокаивает.

Я прошу его проверить, все ли он собрал, сама поправляю волосы перед зеркалом. Внутри все дрожит, но снаружи я должна выглядеть спокойной и собранной.

Дверной звонок разрывает тишину.

Смотрю на часы. Восемь пятнадцать. Кого это принесло в такое время?

Миша выбегает из комнаты, Шурик замирает в клетке, будто тоже ждет объяснений.

— Ты кого-то ждешь? — спрашивает Миша.

— Нет.

Я подхожу к двери и смотрю в глазок. За ней стоит Николай Петрович Воронцов. Сердце делает неприятный рывок вниз.

Я открываю.

— Николай Петрович?

Он улыбается. Широко, доброжелательно, почти по-семейному. В руках у него бумажный пакет, из которого выглядывает детский сок и какие-то булочки.

— Деда! — Миша бежит к деду.

Николай Петрович сразу светлеет.

— О, богатырь! Я смотрю, я вас не разбудил.

— Нет, мы уже встали — осторожно отвечаю я. — А вы…

— Да вот, в город приехал по делам, но встречу перенесли. Вот и подумал: чего зря время терять? Заберу внука погулять. Парк, может, зоопарк, мороженое. Погода, конечно, не очень, но мальчику надо воздухом дышать.