— Я здесь.

— Тогда смотрите сюда.

Он подвигает ко мне документ. Я наклоняюсь ближе и слишком ясно замечаю его усталость. Она уже слышна в голосе и видна в слишком точных, слишком жестких движениях.

Я успеваю открыть рот, когда дверь кабинета приоткрывается, и в нее просовывается Мишина голова.

— Можно?

Макаров медленно переводит взгляд на дверь.

— Нет, — говорит он.

Но Миша заходит все равно.

В руках у него динозавр. Небольшой, зеленый, с глупой храброй мордой, зацелованный и затертый так, как бывают затерты только самые главные детские вещи. Я даже не заметила, как он взял его с собой.

У меня внутри все падает.

— Миша, — говорю я тихо, — мы же договаривались.

— Я быстро, — отвечает он и идет прямо к столу.

Макаров смотрит на него так, будто у него сейчас на глазах по кабинету пошла трещина в несущей стене.

— Что случилось? — спрашивает он сухо.

— Ничего. Это проверка.

— Какая еще проверка?

Миша подходит вплотную к столу и очень серьезно кладет динозавра перед ним. Осторожно и почти торжественно.

— Вот. Пусть побудет у тебя.

Я закрываю глаза.

— Миша…

— Что? — Он даже не смотрит на меня и продолжает. — Если ты его не потеряешь, значит, тебе можно доверять.

В кабинете становится тихо.

Я чувствую, как у меня начинают гореть уши. Под столом сжимаю пальцы в кулак так, что ногти впиваются в ладонь. Мне хочется провалиться сквозь пол, схватить сына в охапку, извиниться, исчезнуть, уволиться и переехать в другой город. Желательно немедленно и без права переписки.

Макаров смотрит на динозавра. Потом на Мишу. Потом на меня.

— Я похож на человека, которому сейчас нужен динозавр? — спрашивает он.

— Вообще-то да, — честно отвечает Миша. — Нам с тобой надо как-то договориться. А без доверия никак.

У меня дергается угол рта. Смешно. Ужасно смешно. И ужасно не вовремя.

Макаров медленно выдыхает через нос. Очень медленно.

— Заберите игрушку, — говорит он мне, не отрывая взгляда от Миши.

Но Миша уже качает головой.

— Нет. Это тебе. На хранение.

— Почему мне? — спрашивает Степан.

— Потому что ты серьезный. И тебе можно доверять.

Я перестаю дышать на секунду.

Макаров тоже замирает. Совсем чуть-чуть. Если бы я не сидела напротив и не следила за каждым его взглядом, я бы, может, и не заметила.

— С чего ты взял? — спрашивает он.

— Я вижу.

Опять это его спокойное детское «я вижу», от которого невозможно отмахнуться.

Степан смотрит на динозавра так, будто тот сейчас подписал на его имя налоговую проверку. Потом все-таки берет игрушку двумя пальцами. Очень аккуратно. Без насмешки. Без раздраженного броска на край стола. Просто берет и кладет рядом с папкой.