— Значит, данные неполные.

— Да, — серьезно соглашается Миша. — Сегодня еще проверю.

Я закрываю лицо ладонью.

— Миша, люди обычно не обсуждают чужой храп за завтраком.

— А когда обсуждают?

Степан садится за стол, берет кружку, которую я поставила перед ним машинально, и отвечает совершенно спокойно:

— Судя по твоей методике, сразу после наблюдения.

— Вот, — радуется Миша. — Папа понимает.

Слово снова повисает в воздухе. Раньше оно резало, пугало, заставляло меня внутренне напрягаться. Теперь оно все еще слишком большое, но уже не чужое.

Я ставлю чайник и отворачиваюсь, чтобы не показать, как у меня дрогнули губы.

После вчерашнего дня мир должен был стать легче. Так бывает в книгах: герои выходят из кабинета, все злодеи побеждены, документы спасены, семья сохранена, и дальше только счастье, музыка и мягкий свет.

В жизни легче не стало. Стало тише. Исчезло ощущение, что дверь может открыться в любой момент и кто-то войдет с сумкой, заявлением или чужим решением. Но внутри меня еще осталось место, где все продолжает ждать удара. Старый страх не уходит только потому, что кто-то вчера сказал правильные слова.

Даже если этот кто-то сначала спросил: «Можно?» и даже если ночью снова остался на диване, а утром не попытался превратить это в событие.

Я беру чайник, наливаю кипяток в кружки и чувствую его взгляд на себе. Не давящий. Просто внимательный.

— У тебя сегодня какие планы? — спрашивает Степан.

— Сначала отвезти Мишу на занятие к логопеду. Потом заехать к Карине Сергеевне. Потом, наверное, начать разбирать все, что теперь нужно оформлять.

— Я могу поехать с вами.

Я ставлю чайник слишком резко. Кружка звякает о стол.

— Не надо.

Он не меняется в лице, только чуть кивает.

— Хорошо.

И все. Никакого «почему». Никакого «так будет правильнее». Никакого «я уже договорился».

Я поднимаю глаза.

— Правда хорошо?

— Ты сказала «не надо». Я услышал.

Это звучит так просто, что в горле становится горячо. Миша перестает жевать и смотрит на нас.

— А папа может приехать после логопеда?

— Миша.

— Что? Я просто расписание уточняю.

Степан берет кружку.

— После логопеда я обязательно приеду, если мама будет не против.

Миша светлеет лицом, потому что воспринимает это как решенный вопрос.

Через час мы выходим из дома втроем. Точнее, мы с Мишей выходим, а Степан провожает нас до машины, потому что все-таки не умеет делать наполовину даже самые простые вещи. Он несет рюкзак Миши, держит дверцу подъезда, проверяет, не забыли ли мы документы, и каждый раз успевает остановиться ровно до того момента, когда мне хочется сказать: «Я сама».