Надя поворачивается к ней.

— Никто не пытается его у вас отнять.

— Он уже не наш! — голос Людмилы Сергеевны срывается. — Сначала умерла Алиса. Потом он перестал спрашивать о ней. Начал называть тебя мамой. Теперь появился отец. Что от нашей дочери у нас останется?

Она прижимает ладонь ко рту, но слезы все равно текут по щекам.

В кабинете становится тихо.

Надя смотрит на нее долго. В ее лице все еще есть боль, но злость постепенно отступает.

— Миша не вещь Алисы, — говорит она. — Его нельзя оставить себе на память.

Людмила Сергеевна закрывает глаза.

— Я знаю.

— Тогда не заставляйте его выбирать.

— Я боюсь, что он забудет ее.

— Не забудет, если вы будете рассказывать о ней. Если покажете фотографии. Если не будете приходить с сумкой и говорить, что заберете его домой.

Николай Петрович тяжело выдыхает.

— Мы хотим видеть внука.

— Будете, — отвечает Надя. — Если не станете пугать его.

Людмила Сергеевна вытирает щеки.

Ольга Викторовна закрывает ручку колпачком.

— Тогда фиксируем предварительную позицию. До завершения установления отцовства Михаил остается по нынешнему месту проживания. Любые попытки изменить его без согласования с органами опеки недопустимы. Материалы по ненадлежащему исполнению обязанностей опекунами будут переданы для административного рассмотрения.

Людмила Сергеевна бледнеет.

— Нас лишат опеки?

— После оформления отцовства опека в любом случае будет прекращена в установленном порядке. До этого решения будут приниматься с учетом интересов ребенка, а не удобства взрослых.

— А Надя? — спрашиваю я.

Ольга Викторовна смотрит на меня.

— У Надежды Соболевой пока нет самостоятельных родительских прав. Этот вопрос потребует отдельного оформления.

— Мы займемся этим.

Надя поворачивает голову.

Я успеваю добавить:

— Если она согласится.

Карина Сергеевна едва заметно улыбается.

Надя смотрит на меня еще секунду, потом отворачивается, но напряжение в ее плечах ослабевает.

Когда встреча заканчивается, ноги кажутся тяжелыми, хотя я почти не двигался. Мы выходим в коридор вместе, но Воронцовы задерживаются у кабинета. Людмила Сергеевна вытирает щеки, Николай Петрович молча складывает копии документов в папку.

Надя останавливается возле окна и делает глубокий вдох. Я встаю рядом, не касаясь ее.

— Все? — спрашивает она.

— Не все, — отвечает Карина Сергеевна, выходя следом. — Но главное на сегодня решено. Мишу никто не имеет права забирать без согласования с опекой. Дальше занимаемся установлением отцовства и вашим статусом.

Надя кивает, но я вижу, что она пока не до конца верит в услышанное. Слишком долго жила с ощущением, что ее право быть матерью может исчезнуть после одного чужого решения.