— Не смей меня касаться, — произнесенное следовало принять за окончательный отказ, однако же, будет ли настойчивый мужчина слышать в отказе одинокой девушки за барной стойкой слово «нет»? Определенно, не тогда, когда у него самого язык еле как шевелился, а глаза даже четких границ лица барышни не могли определить.
— Ну чо ты начинаешь, — по-дружески хохотнул незнакомец, запрокидывая массивную голову назад. Едва не упав, он резко выпрямился, одновременно стукнув по стойке как носком, так и ладонью, и в приказном тоне указал на хозяина двумя пальцами. — Нам здесь ещё три кружечки чего покрепче, управляющий!
— Я не буду с тобой пить, — и вновь искоса, презирающий все живое взгляд не сработал на том, кто и видел то с трудом, и слышал утробное шипение девушки первоклассными аккордами высоких нот. Ответ Мари незнакомец воспринял в ином смысле.
— Все за мой счёт! Ты даже не представляешь, как и кого мы сегодня отчебучили! Охотились значит-то на лютоволков, эт такие громадные дуры, с меня ростом, когда на лапы встанут…
Определенно упускала Мари момент, когда слышала или говорила этому авантюристу свое имя, что он начал тараторить с ней аки с закадычным другом.
Его беспроигрышная тактика вошла в полные права, как только девушка развернулась к нему дабы попрощаться. Тут же на глаза показались заказы, да и разворачивать голословные крики как-то желания не было, потому она ещё на секунду осталась, принимая подарок.
Улыбчивый глаз авантюриста только больше облизнулся своей радости. Возможно, сейчас этот пьяница и не видел всех деталей барышни, с которой говорит, а по-настоящему убалтывал дабы та не вставила свое красное словцо, однако очертания ему и его организму определенно нравились.
Сейчас за одну лысую голову думала вторая, которая пониже. И ей было абсолютно фиолетово, какую девушку затащить в постель. Это проблемы будущего, разбираться, красотку ли подцепил, либо же бездомную бабку с улицы, главное, чтобы фигура была хороша.
Так пролетела минута, две, пять, десять, целых полчаса, или даже час! Кружка за стаканом сменялись напитки, а Мари все ближе подплывала на гребне алко-волны к своей заветной дедлайн (имеется ввиду дословный перевод с английского «dead» — мёртвый и «line» — линия, черта. В данном случае, переводится как «Предел»).
Вся раскраснелась Мари, расстегнула парочку пуговиц у шеи, дабы проще дышалось. Перестала так заботить прошлая вонь, её, на удивление, смиренного «ублажателя», который просто таился диким зверем в кустах. На каждую его историю, у неё в голове всплывали две собственные. На каждого убитого с таким трудом монстра Мари вспоминала десяток тех, кто не посмел и коснуться её Нилрема. Со стороны могло показаться, что Мари совершенно естественно тает, на подобии льда, однако она не теряла внимание, и каждый раз решительно отпиралась от любых поползновений приклюценца в её сторону.