Отойдя на шаг назад, Грейрат протер глаза рукавицами, напитал магический глаз и протер ещё и его.
Убеждаясь, что ему не показалось, операция открытия повторилась. Послышался нервный смешок. Женским голосом. Сверкнули огоньки красноватых искр, и разожглось на дне сундука больно знакомое пламя.
Парень примерил на лицо каменную маску собственного безразличного лица. Мимику было не сдвинуть. Ни позой, ни видом, ни маленькими бусинами-слезами в уголках глаз.
Наконец подняв голову от того, что лежало в его сундуке к небу, Панацея отчетливо вдохнул холодный воздух, прочищая легкие, после чего тихо произнес.
— Мари, что ты здесь делаешь?
Девушка в раскорячку потянулась руками к стенкам сундука, намереваясь опереться на них, помогая себе встать из крайне неудобного на вид положения.
Когда же она это сделала, её вид словно сам собой привелся к более подобающему. Стыдливый румянец на щеках, нос, чьего конца успел коснуться хладный ветер и морозное убранство девы создавало совсем не снежный вид, скорее наталкивали на мысль о затерянной девушке в лесу. Мари одета не по погоде вообще.
В первые секунды раскрытия, барышня пыталась подбочениться, каким-то методом обратив поражение в победу, однако стоило ей горделиво смахнуть слезки с глаз и сложить руки под грудью, как взгляд потупился не в силе противостоять такому важному для неё человеку.
Мари медленно набирала слова, которые она собиралась сказать, благо Нилрем особо не подгонял, он и сам зарылся в сугроб собственных мыслей, испытывая резкие приступы озарения.
«В тот раз со следами!» И ещё несколько подобных ситуаций, где отчетливо теперь виднелась рука (ну в случае со следами нога) Мари. Грейрат все списывал на собственную усталость, или иную любую другую причину, но только не на «зайца» в попутчиках.
Наконец, Мари свободно вдохнула снежинки, и высказала то, что лежало у неё на сердце.
— Меня ты не можешь бросить… Хмпф! Вот!
«В каком смысле?» Мысли, которые не озвучили. Нилрем вернулся к тому, с чего начал. Правда ведь в том, что не слова Мари решали, останется она здесь или нет. Девушка не решала собственную судьбу и юного мага это устраивало. Он по инерции решал все за всех, определял, что, кому и как делать. Потому внутренне с ним боролась не Мари, а он сам.
Две его точки зрения. Оставлять ли девушку, или прогнать, а лучше отвезти.
Нилрем уже преодолел длинный путь, едва не половина расстояния к намеченному порту, а значит и возвращаться назад, дабы передать Мари с руки в руки попросту не выход. Слишком много времени уйдет на подобное.