Ах, нет, не помнишь. Ты не помнишь зеленые луга, их заменяла сталь и пустошь. Ты не помнишь небо голубое, на его троне восседала смоль, и гарь, и темнее самой ночи тучи.
Так вспомни же не пережитое горестное прошлое, отвернись от него, не смотри и глазом, позабудь откуда ты пришёл. Умерь свой пыл, и обрати свой взор на настоящее.
Здесь и сейчас, на тебя испытывающее смотрит небо, здесь и сейчас, к тебе принюхивается все живое. А свой ли ты? Отсюда ли твои прогнившие корни, позволено ли тебе ступать на зелёную траву, сотканными из прошлого, стопами?
И что же ты? Продолжишь, вот так, стоять в ничтожном намерении смириться? Тебя испытывает мир, так покажи себя. А коли уж не выберет тебя счастливая звезда, стань кем-то больше. Прояви гордыню, имей наглость проживать дарованную жизнь так, как тебе удобно. Запомни только тихие напутствия, о которых твердили твои предки.
«Не гонись за счастьем, ведь тем, кто за погоней смотрит в будущее, невидимо настоящее и прошлое».
После неразборчивого сна, определенно неприятного, голубые глаза разомкнулись одним махом. Слетела с них туманная пелена сонного сознания, и в тот же миг, карета, в которой Нилрем путешествовал, натолкнулась на препятствие.
В ту же секунду, вся задняя часть кареты подлетела вверх на добрые пол шага, подлетел и юноша, с последующим ударом вниз. Не выдержала ось суровых испытаний, обломалось колесо, и в медком полу мутном окошке, леча последствия неприятной посадки, Грейрат флегматично, даже обречённо провожал удаляющееся вперёд колесо своим безликим наблюдением. Уже не так и важно, каким по форме представлялось злополучное препятствие, что умными конями почему-то пропустилось.
«Это было предсказуемо», остановились скакуны, аки паровые аппараты девятнадцатого века. Ноздри лошадей раздулись, брызнул громкий и четкий выдох, образующий клубок густого пара. Если бы не эти лошади, карета давно бы накренилась вправо, где и потерялось колесо.
Незамедлительно распахнув дверцу, лицо Нилрема обдало прохладой зимнего утра, зашуровали странички книг, записей и документов, которые лежали наполовину прочитанными.
Сойдя с платформы, Грейрату не составило труда найти путь, по которому решило свинтить колесо. Оно оставляло заметный ровный след на заснеженных полях. На небесах красовались злые тучи, а на языке отчетливая горечь от досадной оплошности. Серый снег. Тот спадал на землю мелко, однако ветер в поле поднимался не слабый, все следы заметал за парочку часов.
Не смотрят на то, что «Это было предсказуемо», каким-то особым образом модифицировать повозку молодой маг не стал, по причине нехватки времени. Он изрядно потратился на лошадей, творя из них шедевры нескончаемой выносливости. «Предсказуемость» облома оси, казалась таковой заочно, когда непоправимое уже свершилось. Обойди несчастье юного Грейрата и тот дальше бы продолжал беззаботно лететь на встречу с Ульбертом, даже не думая о чрезмерном изнашивании материала кареты.