Взгляд Нилрема скользнул по обнажённой груди матери, которая перестала кормить ребёнка.
— Возможно вы и правы, однако последние полгода, я ощущала, как ничего больше не вношу в группу.
— Убери печаль с лица, мне повторять негоже, однако для тебя сделаю исключение. Ты это заслужила, и не надо корить себя за то, что была матерью. Уверен, Роулз думал бы точно так же.
Притупленные глаза слегка прояснились, да и поднялись повыше, на уровень пояса.
— Раз так… — слова выходили чуточку растерянными, пока женщина оформляла слова, малышка Джинкс осунулась, приспустила нижнюю губу и собиралась плакать, однако получился слабый: «Хнык». Карла мигом раскачала дитя на руках, а её тело в то время извивалось, что изредка привлекало внимание. Все же ситуация, где один собственник светит телом не редко приводит к тому, что второму интересно на него посмотреть.
«Чего я только там не видел?» Укоризненно покачав головой, Нилрем вдохнул и выдохнул.
— Карла, давай осмотрю твою дочь. Я мог бы её обследовать.
— Знаете, это было бы очень хорошо.
После быстрого одобрения, Грейрат направился вперёд. Последний раз, подобное он проделывал ещё перед Широном, полностью проверял малышку Джинкс. Тогда, не узрев и не почувствовав в ней ничего аномального, все и закончилось, как и сегодня, обследование не забрало и пяти минут, как юный маг мотнул плечом отвечая голой женщине, чтобы она не прижималась к его спине, и что все с младенцем в порядке. Для проверки Джинкс уложили в кроватку, где она и заснула. Её так и оставили.
— Сколько ты говоришь ей лет?
— До полутора лет, а что?
— Ничего, просто интересно стало, — Нилрему и вправду стало интересно, ведь в сути своей, он даровал маленькой Джинкс что-то от себя. Не просто кровь и плоть, но нечто большее, что-то чем не может поделиться и мать с ребёнком. Неизученный феномен оставался до сего дня отложенным в кусты, его не хотелось лишний раз рушить и трогать с места.
Отлепив взгляд от малышки, Грейрат вполне успешно противостоял зрелому шарму Карлы, не в последнюю очередь благодаря своему неразвитому телу.
«Почему ты голая?» Вопрос, который должен был прозвучать ещё в начале времён ещё задолго до самой мысли о слове «Привет», так и оставался простым невысказанным вопросом всю оставшуюся беседу. Недолгую. Карла, на правах гостьи и хотела бы заварить чай, достать частушки, однако, во-первых, не знала где все это достать, а во-вторых, ей было неловко вызывать горничных или дворецкого. Стыдливость обуславливалась отнюдь не тем, что её первичные и вторичные половые признаки были выставлены на всеобщий показ.