Вот и Кандару это показалось странным, но Нилрем Панацея, был личностью, покрытой загадками, и полуправдой. Понять для чего и зачем, рядовому деревенскому уму очень сложно. Да ему, собственно и не нужно было.
Узнав, в каком направлении утопала его дочь, охотник естественным образом перешёл на бег трусцой.
Определённого места, куда он должен был прибыть, не было, потому оставалось только шаг за шагом бежать вперёд, и…
Резкий болезненный вскрик поднял сердце Кандара к голове. В висках застучало, а ноги налились кровью.
Он отчётливо слышал детский писк, как если бы кто-то ударил ребенка. Самого удара Кандар слышать не слышал, но вот, ожидать, когда же впереди повторно закричит возможно его кровь, он не собирался.
Ухватившись за рукоятку клинка, мужчина перекатом вылетел из густых кустов на крохотную поляну и мигом застыл с глазами блюдцами.
Прямо перед ним, на поваленном бревне сидела одна горничная. Видел он её раньше, Лили, кажется звали. Она, с занесенной рукой, раскрытой ладонью, застыла, и недобро уставилась на самого охотника. Лили лупила маленькую дочь, на вскидку, Кандар дал бы ей семь или шесть лет, не больше. То, что девочка была дочерью Лили у охотника, отпали сомнения, стоило только посмотреть на них вместе.
Картина маслом, слегка омрачалась фактом рукоприкладства, но жизнь слишком паршива, чтобы подобные мелочи волновали охотника.
— Вы ещё долго будете разглядывать мою задницу?! — совсем не по-детски выразилась девочка Айша. Ради лучшего качества «учения», Лили естественно задрала юбку, обнажая ягодицы в плотном бельё.
Не совсем как джентльмен, поступил и сам Кандар. Его дыхание сбилось, стоило ему только осознать, куда, за время раздумий все время смотрел. Откашлявшись, мужчина провинившимся тоном сказал:
— Прощу прощение, — поднявшись на ноги и заложив кинжал обратно в кобуру, глаза опытного убийцы зверей, метнулись к единственной его кровиночке, Мию, стояла спиной ко всему действу чуть погодя от Лили и с самого начала, просто мерно покачивалась на носках, что-то себе насвистывая. — Моя дочь, уже который час, а её все не было дома.
— Понимаю, дети иногда слишком много своевольничают, — Лили кивнула в знак признания правоты и с хлопком опустила руку. Послышался знакомый Кандару шлепок, а за ним и то далёкое «Ай!», Которое он принял за крик помощи. Впрочем, покрасневшее лицо и капли слез, на глазах Айши лучше всего демонстрировали, как сильно она недовольна своим положением, и как сильно звала на помощь.
— Мама, ну хватит… — жалобно запротестовала Айша, все ещё находясь у матери на коленях. Ей не столько было больно, сколько стыдно.