Всплывал вопрос о Зенит, но Нилрем увиливал полуправдой, что императрица демонов, не способна узреть то дикое место. Киширика уверила, что мачеха Нилрема жива, а Нилрема спрашивал о ней уже как месяц спустя телепортации. Подобное — еда для разума.
Когда все фишки расставлены, а заряженные позитивом, и новой целью путешественники, всегда идут своей дорогой. Сердце начинает трепетать.
Обычно то простая, неспешная тропа, виляющая ужиком протоптанная тысячью, миллионами пар ног, надежд и полных сомнений мыслями.
***
А в то же время, на золотом пороге времени, вышагивал одинокий воин. Одет он был так, что с первого же взгляда в нем заприметишь обычного вояку.
Закованный в броню, сотворенную кожевником, его шагу не мешали травы, заросли и прочие сопутствующие преграды.
Тот шёл неспешно, по извилистой людской тропе, пусть и не человек он сам, но право бродить по родным развалинам имел. То были именно руины. Руины бывшего селения, одно название которого вселяло в мужчину непонятную гамму чувств. И чтобы в ней, наконец, разобраться, он и прибыл в это потерянное богом место. Где-нигде, виднелись обломки здания, иссушенных деревьев, и… листья. Уже черные, не тронуты бременем разложения. Здесь не блуждало и души живого. Один лишь воин. И тот, не живой.
Его сердце не билось, пускай и должно это делать. У него была болезненно бледная кожа. Вояка вовсе не заботился о собственном внешнем виде.
Лицо острое, глаза хищные, они то и дело вспыхивали алыми искрами, когда выискивали малейшие зацепки туманного прошлого.
Прошлое, о котором невозможно рассказать, затронув лишь один участок памяти. Все было слишком странно. У воина имелась отменная память, а при нужде, он всегда мог схватить собственный мозг и помочь себе припомнить некое событие. И с подобным умением, черноволосый мужчина не сумел вспомнить ни своего первого имени, ни своего создателя. Только название деревни.
Резко вскинув глаза к небу, которое затянули грязные тучи, воин оскалился как при виде заклятого врага. Обнажились ровные, белые зубы, а вместе с теми и опасные клинки-клыки ненормального размера.
Уже не воин… маг, снял с пояса свой короткий магический жезл и указал им на рычащее громом небо.
— Владыка! — в нескольких метрах от черноволосого мужчины, подогнув коленом и стопой траву, приземлился статный, белокурый юноша. Он точь-в-точь, оборвал начинающее зачитываться заклинание, чем вызвал недовольство, исказившее лицо Владыки. Впрочем, оно утихло аномально быстро.
— Клайм, твое поведение меня разочаровывает. Если у тебя не найдётся хоть одного достойного оправдания, ты умрешь.