Карле же жаловался парень не на сами месячные, считая их обычным делом. Он жаловался на бесстыдность девочки, которая только-только ступила на путь женственности. Успев обвинить Карлу в том, что та не исполнила свою прямую обязанность — рассказать Мари о месячных, Нилрем только тогда заприметил книги.
Мадам едва успела переварить услышанное, как Нилрем выхватил книги, и тут же пролистал первую из них. Недовольно буркнув, он махнул рукой, плавно закрывая её, после чего без промедления приступил ко второй.
И тут уже его было не остановить, в том смысле, что Нилрем перестал что-либо слышать, полностью уйдя в книгу. Подобно созданному барьеру, который ограждает его от всего живого, маг не слышал тревожных вопросов Карлы.
Ей хотелось поинтересоваться: где Мари, где Джинкс, в конце концов, что с ними стало?
Ответ же оказался проще. Девочки спали в соседней комнате, Мари на кровати, а малютка Джинкс в созданной из камня детской кроватке.
В той же комнате, где спали дети, сушились трусики — они висели на натянутой верёвке практически посреди комнаты, словно кто-то специально желал пристыдить их владелицу.
Женщина выдохнула, уже чуть усмехнувшись. Она зря сомневалась. Нилрем на самом деле…
— Ворчит-ворчит, но делает.
И поэтому, новый день для малютки Мари можно рассматривать как очень нервный, неприятный. Человек, которому она верила не просто на слово, а всей своей сутью, был Нилрем. Имей слово «Истинна» воплощение на земле, и для Мари лицо этого святого воплощения точно совпадало бы с лицом Нилрема.
Грейрат говорил, месячные за один день не проходят. Это может длиться и несколько дней. Именно потому, на второй день, девочка осталась дома, на кровати, скрюченная в позу эмбриона, её неприятно прокалывало ниже живота, делать ничего не хотелось. В помощь Мари подоспела Карла, сидя рядом и поглаживая спину, то и дело вспоминая неприятные, но забавные случаи, которые происходили с ней во время менструации.
Оба жеребца, они же движущая сила, сошлись на мнении покинуть обитель, пока в ней не уляжется обстановка. Тем более, что работы было выше крыши.
Роулз нашёл-таки шабашку, а Нилрем решил наведаться к той лавочке с книгами, осмотреть чего интересного у них можно найти. Загвоздка, как торчащий гвоздь в полу, корежила не только глаза, но и стопу. Получилось так, что Роулз нашёл работу отнюдь не себе, а магу, с которым отношения похолодели.
***
По немногочисленной улице, где везде виднелись недочёты мастеров архитектуры, размеренно шли необычные гости. Это место, где, кажется, сам свет темнее и даже ясный день превращается в тучный. Что справа, то и слева: небольшие лужи непонятного, то ли испражнения, то ли дождя или использованной воды. В отличие от ухоженных улочек Миллисиона, окрестности пищали о своей ущербности. Гетто, оно же трущобы, куда стекается сброд — бедный народец в основном. Впрочем, ситуация с Милисионном не столь однозначная. В трущобы попадают не только бедняки, но и бандиты и воры, и убийцы, а чаще всего, сюда стекаются нелюди, которых не пустили в город. Демоны, желающие найти подобающее пристанище в жизни, бегут с родных земель подальше. Не зря, ведь континент Демонов является крайне опасным, жить на нем, значит вечно держать ухо, а лучше глаз востро.