Он казался ей таким интересным, ведь все время изменялся, напоминал ей о прошедших деньках, о цветах, о лицах родителей, родных, знакомых. Огонь, а в частности камин, буквально был всем для девочки. Огонь же в камине был её жизнью.
И не волновало её ни то, по какой причине её звали Мари, ни то, какое у неё вообще имя. Кто она? Где она? Почему посреди темного леса, зимой в избушке где из развлечений одинокий камин?
Да разве ей это было интересно? Языки пламени слизывали все ненужные мысли девочки. Она ещё не знает, что топить камин вредно в первую очередь для неё самой. Вся беззаботность её поведения и мысли очень точно отображалось на её убранстве. Легкая, прозрачная.
Но прошло время, а в жёлтой избушке закончилось топливо. Очередной подъём у маленькой леди произошёл бодрее, ведь она уже привычным взмахом скидывала плед. До чего ей никогда не привыкнуть, так это пробирающий до костей перепад температуры.
В этот раз, поскольку ей придётся идти наружу, рубить дрова, девочка решила сперва подготовиться. Одев светлое пальто из шкуры мохнатого монстра, она буднично прошла к месту, где должен быть топор.
— Как нет?!
Изделия не оказалось на его законном месте. Это заставило девочку хмуриться, начав искать по понятной ей избушке предмет. Но уже через пять минут, она проходила третий круг, а так ничего и не нашла.
Избушка была очень проста, ведь являлась одной большой комнатой. С кроватью в центре, окном и дверью слева от кровати, камином впереди, дровами справа и странноватой картиной на всю стену, сзади. Всё, более ничего. И ведь, что странно, топор был рядом с дровами, так и просился пустить его в ход.
Мысли леди завели её присесть на кровать, в углу. Ей было так приятно ранее, что сейчас, напрягать себя и свою голову не было абсолютно никакого желания. И даже всепоглощающий холод, казалось, отступил перед ленью-обжорой.
Тогда же, в камине начали медленно тлеть угольки, на которые смотреть не так интересно. Небольшие свечи на стенах, продолжали освещать дом, но на них девочка и глазом не взглянула.
Не найдя ничегошеньки интересного в окне и дверях, её глаза лениво вперлись в картину. Она всегда была там, позади неё, но только сегодня ей представилась возможность её увидеть. По-настоящему рассмотреть, чего же умелый художник так пытался на ней изобразить.
Тихое «М-м», более похожее на стон, прошлось по избушке. Так она пытался понять на что смотрит.
«Никогда на зрение не жаловалась, но ведь в последнее время много смотрела на огонь, это из-за него?» решив, что зрение испортил ей именно пляс рыжего огонька, девчушка прищурилась.