Когда жизнь напоминает череду непрерывных походов, что-то да меняется. Со временем я привык к тому темпу, адаптировался к изменениям. Самые суровые бури меня не брали, а самые светлые дни не пекли. Мне было страшно смотреть, как в отличие от меня, отец так не умел.
Не знаю почему, однако ближе к моему пятилетию, он более не мог побеждать монстров так же просто, как и раньше. То ли ранее, я был глупее и не замечал царапин, то ли он, скрывал их намного искуснее. Мой идеал, никогда не треснет, а мир не рухнет. Отец — неподвижная гладь озера в которую, сколько не смотри, а все себя видеть будешь.
— А ты знал? — вот, снова воспоминания всплыли в голове.
Перед глазами полыхали языки пламени красного, а над ними, тянулся тонкий шлейф дыма. Между огнем и дымом был котелок. Сейчас в нем кипятилось мясо зверя. Поскольку зверь не был угрозой равной отцу, я не запомнил, ни как его звать, ни каким он был на вид из себя. Красная ли, серая ли, белая ли шерсть укрывала защитной формацией того зверя? А может, то и вовсе не был зверем. Не знаю. Даже сейчас, сидя перед костром в сумерках, где шатаются тени высоких стволов деревьев, и вдыхая аромат мяса, я не помнил, как оно выглядит.
— Ты знал? — на голову опустилась тяжёлая, но теплая и большая рука отца. — у тебя есть дядя, Эктор звать.
— Эктор?
— Да! Очень тихий брат, не любит слова на воздух выбрасывать, все на уме держит себе глупости, — после короткого рассказа, большой мужчина откинулся назад, спиной о ствол дерева. — помню, ещё когда мы вместе учились, он подражал учителю. «Хочу, как он! Быть крутым!» Во как говорил. Ха-ха! Ну не забавный ли у тебя дядя? О, он очень весёлый, пусть и пытается казаться суровым начальником.
Глаза отца блестели цветом огня, но кроме этого, там затесалась печаль. Тогда мне удалось заметить ту печаль, и я спросил:
— Мы пойдем к нему?
Впервые за пять или четыре года я спросил о нашем направлении. Снег, дождь, солнце, день и ночь. Все это просто второсортный фон, когда моя жизнь происходит прямо тут. Перед костром в ожидании еды, я и жил. А Отец рассказывал своим глубоким голосом о всём на свете. И о нелетающих птицах, и розовых бычках, и о том, как выглядят повелители неба — Драконы, и как встречал он демонов и зверолюдов. Не только рот кормился сочным мясом, но и уши заливались его историями. Мне большего и не надо было. Умудрялся же я отнекиваться от его стремления мне все показать воочию, если я уже все слышал, к чему подобное? Но тот отнекивалась, шутливо трепал за щёки: «Лучше увидеть своими глазами».