— Телефон… — я сказал ровно, не спеша, — ты его не получишь.
Она подняла на меня глаза, полные непонимания и возмущения:
— Что? Саид, я не понимаю. Это моя жизнь. Ты не можешь…
— Моя? — перебил я резко, — твоя жизнь была до меня, да. Но теперь… теперь ты здесь. И ты должна понять одно: мне плевать на кардиохирурга, на всех этих людей. Ты здесь со мной.
— Саид! — голос её повысился, дрожь пробегала по телу, — это слишком! Я не могу просто отказаться от контакта с родными, с друзьями! Это моя личная жизнь!
Я почувствовал, как злость накатывает с новой силой. Всё, что было внутри, бурлило: ревность, желание владеть, невозможность принять, что у неё была и есть другая жизнь.
— Ты слишком легко забыла, кто я, — сказал я сквозь стиснутые зубы. — Ты думаешь, я позволю ей кому-то принадлежать, кроме меня?
Селена замерла на мгновение, глаза её горели, но она пыталась сопротивляться.
— Саид… — едва слышно сказала она, — это несправедливо…
— Хватит! — я взорвался, шагнул к двери и нажал на замок. — Никто не войдёт. Никто. Пока ты не поймёшь…
Она отшатнулась, ощущая холодную металлическую ручку, и посмотрела на меня с ужасом. Я видел её шок и страх, но мне было всё равно.
— Ты останешься здесь. Одна. И пока мы не разберёмся… никто к тебе не подойдёт.
Селена откинулась на кровать, руки сжались в кулаки, дыхание стало прерывистым. Я видел, как ей тяжело, как внутри буря эмоций, но в тот момент мне казалось, что только так я могу сохранить контроль.
Я вышел из комнаты, оставив её наедине с собой, и чувствуя одновременно удовлетворение и внутреннее напряжение, которое невозможно было унять.
Дверь только захлопнулась, как я услышал из‑за неё гневный, отчаянный крик:
— Саид! Вернись сюда немедленно!
Я замер. Несколько секунд тишины — и я сам не понял, как снова открыл дверь.
Она стояла посреди комнаты, глаза метали молнии.
— Не разговаривай со мной таким тоном, — произнёс я медленно, чувствуя, как внутри снова закипает злость. — И не повышай голос.
— А с чего бы нет? — бросила она. — Кто ты вообще такой, чтобы решать, как мне говорить, что мне делать? Король, решивший, что может управлять моей жизнью?
Я шагнул ближе, глядя прямо ей в глаза.
— Я — тот, кто вытянул тебя из тюрьмы, Селена. Тот, кто спас тебя, когда все отвернулись.
— И теперь ты считаешь, что купил меня этим? — её голос дрогнул, но не от страха, а от ярости. — С чего вдруг ты решил, что имеешь право распоряжаться моей жизнью?
Я сжал челюсть.
— Потому что теперь я твой муж, — выдохнул я.
— Муж? — она усмехнулась зло, почти с отчаянием. — Ты мне муж только на бумаге, Саид! Мы оба это знаем! Это формальность, а не брак!