— Ты меня ненавидишь? — спросил отец тихо.
— Не знаю, пап. — Я смотрела в окно. — Спроси меня через год. Если я к тому времени буду жива и сама буду знать ответ.
Отец кивнул, словно другого ответа и не ждал.
— А долг? — спросила я наконец, и голос мой звучал чужим. — Тридцать миллионов?
— Два года назад ко мне пришли люди. — Отец говорил всё тише. — Его люди. Сказали, что Артём начал интересоваться старыми делами. Что Волков-младший кого-то ищет. Борис испугался, что я заговорю. Перестал платить. А потом потребовал всё вернуть. Всё, что он мне платил за десять лет. С процентами. Сказал, раз я больше не молчу бесплатно, я должен ему за все годы.
Я выскочила из «Нивы», и отец не успел меня остановить. Я побежала через двор к чёрному внедорожнику в конце улицы. Павел опустил стекло, увидел моё лицо и сразу перестал жевать.
— Позвоните ему, — сказала я, задыхаясь. — Сейчас. Борис знает про библиотеку.
Павел не стал переспрашивать. Набрал номер и протянул мне телефон.
— Да, — сказал Артём. Голос был глухим, усталым.
— Это я.
Тишина. Короткая, звенящая.
— Полина. — Он произнёс моё имя так, словно не верил, что слышит меня. — Ты доехала?
— Доехала. Артём, слушай. Твой отец знает, где тайник. Отец рассказал ему вчера, что я открыла кулон. Борис сказал: «Ланская всегда любила мою библиотеку».
Тишина стала другой. Тяжёлой.
— Я понял, — сказал он. — Ты дома? Отец с тобой?
— Да.
— Хорошо. — Пауза. — Больше ничего не спрашиваю.
— Нужно вынуть всё из стены. Сейчас же. Увезти куда-нибудь.
— Ключ у тебя.
Я замерла. Ключ лежал у меня в кармане джинсов, крошечный, тёплый.
— Я привезу, — сказала я.
— Нет.
— Артём…
— Нет, Полина. Ты не вернёшься сюда из-за меня. — Голос у него был ровным, спокойным, и это спокойствие давалось ему с трудом, я слышала. — Я поставлю людей у библиотеки. Снаружи и внутри. Заколочу потайную лестницу. Никто не подойдёт к стеллажу, пока ключ у тебя.
— А если он найдёт способ?
— Тогда это будет моя ошибка. Не твоя. — Он помолчал. — Ключ у тебя, Полина. Я не стану его просить. Я обещал.
— Ты обещал многое.
— Это обещание я сдержу.
Он отключился. Я стояла у машины Павла с телефоном в руке, на мокром снегу, и не знала, плакать мне или кричать.
— Он не попросит, — сказал Павел, забирая телефон. — Я его знаю. Если сказал, не попросит.
— А вы? Вы попросите?
— Я? — Павел посмотрел на меня долгим взглядом. — Нет, Полина Дмитриевна. Ваш ключ, ваше решение. Он меня этому тоже научил. Вчера ночью, в машине у хранилища. Сказал: «Паша, с сегодняшнего дня мы больше ничего за неё не решаем».
Вечером отец сидел на кухне, на своей табуретке, и смотрел, как я мою посуду.