— Что ты ответил?
— Что это мой архивариус.
— И он поверил?
— Он никогда никому не верит. — Волков повернул голову и посмотрел на меня. — Он сказал: «Береги своего архивариуса, Тёма». Таким голосом, каким говорят о погоде.
У меня по спине пробежал холод. «Тёма». Так она называла его в письме.
— Мне это не нравится, — сказала я.
— Мне тоже. Поэтому охрана останется утроенной.
Охрана осталась утроенной. Он больше не уезжал. Работал из кабинета, говорил по телефону, принимал Павла, и каждый раз, проходя мимо библиотеки, останавливался в дверях и смотрел на меня, иногда минуту, иногда дольше. По ночам он сидел в кресле у моей кровати, а когда я просыпалась, его ладонь лежала на одеяле рядом с моей рукой.
В понедельник у ворот появился Максим.
Охранник позвонил в дом, Павел поднялся к Волкову, а через пять минут Волков пришёл в библиотеку сам.
— Твой брат у ворот, — сказал он. — Хочет тебя видеть.
Я вскочила.
— Пусти его.
— Зачем?
— Затем, что это мой брат! — Я уже шла к двери. — Артём, пусти его.
Он смотрел на меня, и я видела, как в нём борются две вещи сразу. Потом он медленно кивнул.
— Полчаса. В гостиной. При мне.
— При тебе?
— При мне, Полина. Или у ворот, через решётку.
— Ты ревнуешь меня к брату?
— Я ревную тебя к воздуху у тебя в лёгких, — сказал он спокойно. — К подушке, к чашке с твоим чаем, к шарфу у тебя на шее. — Он помолчал. — Брат из всех зол меньшее. Полчаса.
Максим вошёл в гостиную злой, мокрый от снега, с красными ушами. Увидел меня и сразу расслабился, шагнул ко мне, обнял крепко, по-медвежьи, оторвал от пола, и я засмеялась ему в плечо, сама не ожидая.
— Живая, — сказал он, ставя меня на пол. — Живая, дура.
— Живая, живая. Ты как сюда добрался вообще?
— На такси. Таксист чуть не умер, когда увидел, куда едем. — Он отодвинул меня на вытянутые руки и осмотрел с головы до ног. — Похудела. Глаза запали. Тебя тут не кормят?
— Кормят. Утку, рыбу, суп в кабинет.
— А спишь?
— Плохо.
— Почему?
Я не ответила. Максим взъерошил мне волосы на макушке, как в детстве, и я снова засмеялась и стукнула его по руке.
— Перестань, ты мне всю причёску…
— Какую причёску? У тебя там гнездо.
— Сам ты гнездо.
— Я хотя бы стригусь раз в полгода. — Он не отпускал моих плеч, улыбаясь. — Поль, я так испугался. Ты не звонишь, на сообщения отвечаешь одним словом, отец пропал…
Максим медленно стряхнул его руку со своего плеча.
— Пошёл ты на хрен, Волков, — сказал он раздельно, почти по слогам. — Со своими миллионами.
— Пятнадцать.
— Ты глухой? Это моя сестра.
— Двадцать. — Волков не повысил голос. — Подумай. У тебя ипотека, машина в кредите, работа, где тебе не платят полгода премию. Двадцать миллионов, Максим. За то, чтобы ты исчез.