— Что это? — спросил он.
— Письмо. Её письмо. Тебе.
Он побледнел. Я видела, как кровь медленно отливает от его лица, как сжимаются пальцы.
— Откуда?
— Тамара хранила его двенадцать лет. Софья велела отдать тому, кому она сможет доверять. Сказала, ты ещё не готов. — Я протянула ему листы. — Я не знаю, готов ли ты сейчас. Но ты должен его прочитать. Там есть про меня.
Он взял письмо так осторожно, словно оно могло рассыпаться у него в руках. Развернул. Я видела, как он узнаёт почерк, как вздрагивают у него ресницы на первой строчке. «Тёма». Он читал медленно, и я смотрела, как меняется его лицо. Как оно становится старше с каждой строкой.
На второй странице он остановился. Долго смотрел на одно место, и я знала, на какое.
«Не пугай её. Не держи».
— Не держи, — повторил он вслух глухо. — Она просила не держать.
— Да.
— А я держу.
— Да, Артём.
Он опустил письмо. Посмотрел на меня, и в его глазах было столько боли, что мне захотелось отвернуться.
— Ты злишься на неё? — спросила я.
— Значит, я инструмент, — сказала я. — Отмычка. Реставратор с нужными руками.
— Ты слышала, что я сказал до этого.
— Я слышала. «Я хочу только тебя. И кулон». — Я сняла его ладони со своих плеч, одну, потом другую. — Ты привёз меня сюда ради её тайны, Артём. Ты разорил моего отца ради её тайны. Ты десять лет следил за мной ради неё. А потом, где-то по дороге, тебе захотелось меня. Так?
— Так было сначала.
— А сейчас?
— Сейчас всё наоборот.
— Откуда мне знать?
Он молчал. Я видела, как он ищет слова и не находит их, и мне от этого не становилось легче.
— Я не могу так, — сказала я. — Я не могу лежать с тобой ночью и не знать, кого ты обнимаешь. Меня или её отмычку.
— Тебя.
— Ты в этом уверен?
— Полина…
— Ты уверен, Артём? Подумай хорошенько и только потом отвечай. — Я смотрела ему прямо в глаза. — Если бы завтра кулон открылся сам и там нашлось всё, что ты искал двенадцать лет, ты бы отпустил меня?
Он не ответил сразу. Секунду, две, три. Этих секунд мне хватило.
— Нет, — сказал он наконец. — Не отпустил бы. Но не ради кулона.
— Я тебе не верю.
— Знаю.
— Тогда давай договоримся. — Я отступила к двери. — Больше никаких кусочков. Никаких «в другой раз», «потом», «когда ты будешь готова». Ты рассказываешь мне всё. Кто запер её дверь. Кому платил отец. Что ты делал той ночью. Почему у тебя ожоги на спине. Что за бумаги она нашла. Всё, Артём. До последней буквы.
— А если я не знаю всего?
— Тогда расскажи всё, что знаешь.
— А до тех пор?
— А до тех пор я сплю у себя. Одна. — Я взялась за ручку двери. — И ты меня не трогаешь.
Он побледнел. Я видела, как сжались его кулаки, как напряглась шея, как дёрнулся кадык.