— Отпустите меня, — сказала я.
— Отпущу. Когда вы пообещаете больше сюда не приходить.
— Я ничего вам не обещаю.
— Тогда мы простоим здесь до утра.
— Вы этого не сделаете.
— Проверьте.
Я смотрела ему в лицо, в светлые глаза, почти серебряные в этом свете, и видела в них одну сосредоточенность, тяжёлую, давящую, страшную своей неподвижностью. И что-то ещё, глубже, усталое и больное, отчего мне вдруг стало трудно дышать.
— Хорошо, — сказала я. — Обещаю.
— Вы врёте.
— Вы просили обещание, вы его получили.
Уголок его рта дрогнул. Он разжал пальцы, и запястье сразу заныло, хотя он не сжимал его сильно.
— Идите спать, Полина. Завтра в девять жду вас в библиотеке.
— А вы?
— А я закрою дверь.
Я дошла до своей комнаты, не оглядываясь, хотя спиной чувствовала его взгляд всю дорогу. Заперлась, села на кровать и долго слушала тишину, пока снова не щёлкнул замок в конце коридора.
В девять он уже ждал меня в библиотеке. Свежий, выбритый, в тёмном свитере, с чашкой кофе в руке, он стоял у окна и смотрел на залив. Если бы не запястье, всё ещё помнившее его пальцы, я бы решила, что ночной коридор мне приснился.
— Доброе утро. Садитесь.
— Я постою.
— Вы всё время стоите. Это утомительно для нас обоих.
— Я буду стоять, пока вы не объясните мне правила этой работы.
— Правила простые. — Он отставил чашку на подоконник. — Вы берёте коробки из кабинета, по одной. Разбираете, описываете, всё повреждённое откладываете отдельно и составляете список. Каждый вечер список ложится мне на стол.
— Каждый вечер?
— Каждый.
— А если вас не будет?
— Тогда Павлу. Он передаст.
— Что я ищу?
Волков посмотрел на меня поверх плеча.
По лестнице я поднималась почти бегом и держала фотографию за самый краешек, двумя пальцами в перчатке, по привычке, словно это могло уберечь её от меня самой.
Кабинет Волкова находился в центральной части дома, за гостиной. Дверь была приоткрыта, изнутри доносились голоса.
— …проверь ещё раз Псков, — говорил Волков. — Автовокзал, гостиницы, его старых знакомых. Он не мог раствориться.
— Мог, если ему кто-то помог, — ответил Павел. — Артём Борисович, если это ваш отец…
— Это не мой отец.
— Вы уверены?
— Павел.
— Понял. Проверю.
Я толкнула дверь. Оба повернулись ко мне одновременно: Павел у окна с телефоном в руке, Волков за массивным столом тёмного дерева, заваленным бумагами. Секунду никто ничего не говорил.
— Полина, — произнёс Волков. — Вы рано. Список я ждал к восьми.
— Это откуда? — Я подошла к столу и положила перед ним фотографию лицевой стороной вверх. — Из вашей коробки. Номер два. Между счетами за солярку.