Мужчины обернулись, проследив за его взглядом. За ними обернулись остальные. Разговоры в холле стихли, и я спускалась по ступеням под тридцатью парами глаз, и сердце стучало так, что звенело в ушах.
Он пошёл мне навстречу и подал руку у последней ступеньки.
— Вы опоздали, — сказал он тихо, наклонившись к моему уху.
— Я вообще не хотела выходить.
— Я знаю. — Его ладонь легла мне на голую спину, между лопатками, прямо на холодное серебро кулона, и я почувствовала, как он замер на долю секунды. — Вы повернули его назад.
— Платье закрытое спереди.
— Что вы сказали? — переспросила я, хотя расслышала каждое слово.
Гребнев выпрямился, опираясь на трость, и улыбнулся мне своей грустной стариковской улыбкой. За его плечом я увидела, как Волков медленно оборачивается от камина. Как его взгляд находит нас у окна. Как застывает лицо.
— Ничего, девочка. Старики видят призраков на каждом шагу.
— Аркадий Семёнович. — Волков оказался рядом так быстро, словно пересёк холл в три шага. — Рад, что вы приехали. Отец передавал вам привет.
— Борис всегда передаёт приветы. Особенно тем, кого не хочет видеть лично. — Гребнев перевёл взгляд с него на меня и обратно. — Ты бережёшь её, Артём?
— Берегу.
— Береги. Второй раз не прощу.
Он кивнул мне, развернулся и пошёл к выходу, медленно постукивая тростью по паркету. Волков смотрел ему в спину, и я видела, как ходят желваки на его скулах.
— Что он вам сказал? — спросил он, не поворачивая головы.
— Что знал мою маму.
— Ещё.
— Что я на неё похожа.
— Ещё, Полина.
— Что я похожа на Софью.
Он закрыл глаза на секунду. Когда открыл, в них ничего нельзя было прочесть.
— Что значит «второй раз не прощу»? — спросила я.
— Это значит, что Аркадий Семёнович помнит слишком много. — Он наконец повернулся ко мне. — И любит говорить об этом с красивыми девушками у окна.
— Он знал Софью?
— Он знал всех. — Волков взял меня под локоть, крепко, по-хозяйски. — Вернитесь к гостям и улыбайтесь. Через час они уедут, и мы поговорим.
Через час они не уехали. Они уезжали до полуночи, по одному, по двое, пожимали ему руку, косились на меня, перешёптывались. Шестаков уехал первым, не попрощавшись. Я стояла рядом с Волковым у двери, как он велел, и улыбалась, пока не свело скулы.
Когда хлопнула дверь за последней машиной, я повернулась к нему.
— Шестаков уехал злой.
— Шестаков уехал, потеряв контракт. — Волков ослабил бабочку и бросил её на столик у зеркала. — Я разорвал с ним договор на перевозки час назад. Павел уже отправил уведомление.
— Вы… что?
— Разорвал договор.
— Из-за чего?
— Из-за вашего локтя.