— А если я скажу «уезжаю»?
— Тогда я сам открою вам дверь машины. — Он отступил, давая мне пройти к лестнице. — А потом поеду следом и буду жить в машине под вашими окнами на Обводном, пока вы не выйдете ко мне сами. Или пока меня не увезут оттуда соседи.
— Вы шутите.
— Я никогда не шучу о вас, Полина. Спокойной ночи.
Я поднялась к себе, стянула бархатное платье, швырнула его на кресло и долго стояла под горячим душем, пока не перестали дрожать руки. Потом легла и смотрела в потолок, и в голове крутилось одно: «Я всё равно буду хотеть, чтобы ты осталась». Сорок миллионов за мой локоть. Уволенный директор мастерской. Одиннадцать разных «нет».
Я уснула, сама не заметив когда.
Проснулась я от холода.
В комнате было темно, только из-под двери пробивалась тонкая полоска света из коридора. Штора у балконной двери шевелилась от сквозняка. Балконная дверь была открыта. Я точно помнила, что закрывала её, поворачивала ручку, проверяла.
У туалетного столика кто-то стоял.
Тёмная фигура, высокая, в чёрном, с капюшоном на голове. Она наклонилась над моей сумкой и бесшумно перебирала вещи, одну за другой. Я лежала, не дыша, и смотрела, как в темноте блеснул металл, расчёска, ключи, телефон, отброшенные в сторону.
Я дёрнулась к тумбочке, к телефону, и скрипнула кровать.
Фигура обернулась.
Он оказался у кровати за секунду. Тяжёлая ладонь в перчатке зажала мне рот, другая прижала плечо к подушке, и я задохнулась от запаха чужой кожи, бензина и табака.
— Тихо, — прошептал мужской голос у самого уха. — Тихо, девочка. Где он?
Я замычала, пытаясь вывернуться. Он навалился сильнее.
— Кулон. Где кулон? На тебе?
Его рука скользнула от плеча к моей шее, нащупала цепочку. Я впилась зубами в перчатку, изо всех сил, до хруста, и он зашипел и дёрнул руку. Я закричала. Громко, отчаянно, так, как не кричала никогда в жизни.
Дверь распахнулась с таким грохотом, что задрожали стёкла.
Всё, что случилось дальше, я помню кусками. Свет из коридора, ударивший в глаза. Тёмный силуэт в дверях. Глухой удар, вскрик, кто-то отлетел от кровати к стене. Звон опрокинутой лампы. Волков, нависший над человеком в чёрном, его кулак, поднимающийся и опускающийся снова. Человек в чёрном выворачивается, отталкивает его ногой, кидается к балкону. Перемахивает через перила.
Волков бросился следом. Перегнулся через перила, глядя вниз, в темноту сада.
— Павел! — крикнул он так, что у меня зазвенело в ушах. — Сад! Западная сторона! Собак!
Внизу залаяли собаки. Захлопали двери. Где-то у ворот вспыхнул прожектор и заметался по деревьям.