— В Каменногорске. У сестры. — Отец не отрывал глаз от дороги. — Он мне машину одолжил. Сказал, сам больше за руль не сядет, руки трясутся.
— Это он приходил к воротам.
— Он.
— Он хотел, чтобы я узнала. Поэтому записка.
— Он двенадцать лет пьёт, Поль. — Отец покачал головой. — Каждую ночь видит ту дверь. Сестра его к бабке возила, отчитывать. Не помогло.
— И это он запер её дверь.
Отец резко затормозил. «Ниву» повело на скользком асфальте, он вывернул руль, выровнял, и мы снова поехали. Он долго молчал.
— Откуда ты знаешь?
— Кассета, пап. Софья спрятала диктофон в кабинете у Бориса. Там всё. Как Борис приказывает Сергеичу запереть её. Как говорит: «Дима девчонку увезёт». — Я смотрела на него. — Он знал, что я могу быть в доме. И ему было всё равно.
Отец сжал руль так, что побелели костяшки.
— Я не знал про кассету, — сказал он глухо. — Клянусь тебе.
— Я знаю. Ты много чего не знал. — Я отвернулась к окну. — Расскажи мне про деньги, пап. Про переводы в Выборг. Про «старый долг».
— Поля…
— Расскажи. Или останови машину, и я пересяду к Павлу.
Он долго молчал. Сосны тянулись за окном бесконечной чёрной стеной, снег лип к стеклу, дворники скрипели.
— После пожара Борис пришёл ко мне сам, — сказал отец наконец. — Через неделю. Ты лежала с температурой, Максим сидел с тобой. Борис сел у нас на кухне, на табуретку, и положил на стол конверт. Сказал: «Дима, ты хороший водитель. Тебе нужно сменить город. Каждый месяц будешь получать вот столько. Пока молчишь».
— И ты взял.
— Взял. — Голос у отца сломался. — Мне было страшно, Поль. Он сидел у меня на кухне, пил мой чай и говорил так спокойно, словно обсуждал погоду. А я думал про Софью. Про то, как она стучала в дверь. И понимал, что если откажусь, следующим буду я. Или ты.
— Максим знал?
— Про деньги нет. Про ту ночь знал, видел меня, когда я вернулся. Я ему запретил. — Отец помолчал. — Он молчал из-за меня. Как и я из-за Бориса. У нас в семье все молчат из-за кого-то, Поль.
— И мы уехали в Псков.
— Мы уехали в Псков. Деньги приходили каждый месяц. На карточку, через какую-то фирму в Выборге. — Он помолчал. — На эти деньги я купил квартиру на Народной. Оплатил тебе брекеты. Репетиторов. Твою учёбу в университете. Комнату на Лиговском.
У меня похолодело внутри.
— Мою учёбу?
— Всё, Поль. Всё, что у тебя было, всё, на чём ты выросла. Это его деньги. Деньги за её смерть.
Я молчала. Мне нечего было сказать. Я смотрела на дворники и думала о своём университете, о мастерской, о кистях, о каждой книге на моей полке. О том, что всю жизнь я строила на чужом пепле.