Я подошла к панорамному окну. Внизу, у главного входа в «Громов Групп», собралась толпа. Не протестующие, а люди в темной униформе без опознавательных знаков. Они методично блокировали все выходы, словно загнанных в угол животных.
— Они перерезали внешнюю связь, — сказал Макс, в панике барабаня по своему планшету. — Мы в ловушке. Городская связь тоже глушится.
— Здание заминировано, Аврора, — Виктория продолжала вещать с монитора, её глаза горели триумфом. — По документам, которые уже ушли в СМИ, это Давид Громов в приступе паранойи решил уничтожить всё, что создал, вместе с тобой. Ты — его последняя «игрушка». У тебя есть ровно пять минут, чтобы передать мне коды доступа к «Фениксу». Иначе… я нажму кнопку, и мы все отправимся к праотцам.
Я посмотрела на монитор, на лицо Виктории, полное злобы и триумфа. Потом на Макса, чье лицо выражало ужас. А затем — на сейф, где лежала флешка с надписью «Последний аргумент». Давид… он подготовил мне путь отхода. Или путь уничтожения врагов.
— Пять минут, Виктория? — я взяла флешку. — Время — мой главный союзник. Ты думала, я буду искать справедливости в суде? Наивная. Ты не знаешь, на что способна мать, когда защищает своё будущее.
Я вставила флешку в терминал Давида. На экране высветилось меню.
— Что ты делаешь?! — Виктория закричала, её лицо исказилось от страха. — Аврора, стой! Ты не смеешь!
— Я активирую протокол «Zero», — сказала я, переводя взгляд с монитора на папку с документами моего отца. — Это система тотального уничтожения всех финансовых активов, связанных с «Громов Групп» и «Воронцов-Групп». Все оффшорные счета, все инвестиции, всё, что было построено на крови и обмане, — всё будет стерто. Вместе с тобой.
Я положила палец на клавишу «Enter». Сердце бешено колотилось. Я была готова нажать. Готова сжечь всё, чтобы не дать им победить. Я ощущала себя не Авророй Соколовой, а Громовой — женщиной, которая научилась у своего мужа самому главному: если хочешь победить, будь готов потерять всё.
Тиканье невидимых часов внутри кабинета Громова отдавалось в ушах Авроры, словно стук её собственного сердца — нервный, сумасшедший ритм, отмеряющий последние мгновения мира, каким она его знала. Четыре минуты. Всего четыре минуты отделяли её от полного разрушения. Или от начала новой, беспощадной войны, которую она была готова вести.
Её рука, казалось, приросла к терминалу, к той самой клавише «Enter», что могла решить судьбу тысяч людей, судьбу Давида, судьбу её нерожденного ребенка. Запах озона от работающих серверов, смешанный с едким привкусом страха и металла, застревал в горле, вызывая тошноту. На огромном мониторе напротив неё лицо Виктории, искаженное помехами, превратилось в маску древнего божества мести – прекрасную, но жуткую.