Я села за руль, завела мотор. Скрип дворников на лобовом стекле звучал как заунывная мелодия уходящей жизни. Я вытащила из сумочки телефон и отправила сообщение своему старому другу и бывшему партнеру по учебе, Максиму: «Макс, привет. Помнишь, я говорила, что хочу открыть свою студию? Срочно. Начинаем завтра. Мне нужно место, деньги и юрист, который сделает так, чтобы Громов не смог меня найти. Я готова работать 24/7. И мне нужен лучший специалист по корпоративным слияниям. Тот, кто умеет играть грязно».
Ответ пришел мгновенно: «Ты в порядке? Что случилось?»
Я напечатала одно слово: «Развод».
И еще одно: «Месть. И да, я беременна. Но он не должен знать».
Я посмотрела в зеркало заднего вида. Большой особняк, залитый дождем, казался расплывчатым пятном в ночи. А рядом с ним — маленький, ничем не примечательный седан, уносящий прочь женщину, которая только что перестала быть чьей-то "куклой". И, что самое забавное, этот седан уносил с собой не просто бракованную куклу, но и маленькое, совсем не бракованное, сердце, которое будет биться в такт с сердцем его копии. Он просто об этом еще не знал.
Я нажала на газ. Впереди была новая жизнь. И новая война.
Стеклоочистители моего старого седана работали на пределе возможностей, издавая надрывный визг, который идеально попадал в ритм моего пульса. Вжик-вжик. Убирайся. Вжик-вжик. Ты никто.
Я выехала за ворота особняка Громовых, и тяжелые кованые створки с лязгом сомкнулись за моей спиной. Звук был окончательным, как выстрел в затылок. В зеркале заднего вида я видела, как огни замка — а это был именно замок, памятник эгоизму Давида — постепенно растворялись в пелене дождя.
— Ну что, Аврора, — я вцепилась в руль так, что костяшки пальцев побелели. — Добро пожаловать в клуб «Бракованных и Свободных». Вход бесплатный, выход… через тернии к звездам. Или просто в ближайшую канаву.
Меня начало трясти. Не от холода — печка в машине жарила так, будто пыталась искупить вину за все годы простоя, — а от запоздалого адреналина. Перед глазами всё еще стоял Давид. Его идеальный костюм, его ледяной взгляд и эта… кошка в моей ночнушке.
Желудок внезапно совершил кульбит, и это не было связано с душевными страданиями. Я едва успела затормозить на обочине, распахнуть дверь и выскочить под ледяной ливень.
Меня вывернуло прямо в пожухлую траву. Долго, мучительно, до желчи.
— Замечательно, — прохрипела я, вытирая рот тыльной стороной ладони и чувствуя, как капли дождя мгновенно пропитывают мой кардиган. — Первая стадия мести: блевать у дороги. Очень аристократично. Давид бы оценил мой «функционал».