Рассвет над горами был холодным и острым, как лезвие бритвы. Кроваво-красное солнце медленно выползало из-за зазубренных пиков, окрашивая снежные вершины в цвет свежей раны. Для Авроры этот пейзаж больше не казался величественным — он казался декорацией к финалу трагедии, которая только начиналась. Она сидела на заднем сиденье бронированного «Майбаха», чувствуя кожей холод кожаного салона. Рядом с ней, окутанный тенями и запахом дорогих лекарств, сидел Давид.
Он молчал всю дорогу от дома до аэропорта, а затем и в частном джете, который нес их обратно в Москву — город, который они только что виртуально сожгли. Его бледность была пугающей, но в этой хрупкости таилась угроза более масштабная, чем когда он был в расцвете сил. Давид напоминал раненого бога, который вернулся на Олимп только для того, чтобы сбросить с него всех остальных. В его руках был планшет, по которому то и дело пробегали строки данных: списки имен, номера счетов, геолокации. Это и был «Список Громова».
— Ты готова к тому, что увидишь? — тихий, надтреснутый голос Давида разрезал тишину кабины. Он не смотрел на нее, его взгляд был прикован к облакам за иллюминатором.
— Я перестала бояться того, что вижу, в тот момент, когда нажала «Enter», Давид, — ответила Аврора, и её голос прозвучал удивительно ровно. — Теперь меня пугает только то, чего я могу не заметить.
Давид медленно повернул голову. На его губах заиграла тень улыбки — горькой, гордой и пугающей.
— Хороший ответ. В этой игре проигрывает не тот, кто слаб, а тот, кто моргает.
***
Москва встретила их серым, колючим дождем. Они не поехали в «Громов-Сити». Офис всё еще был оцеплен, там работали криминалисты и спецслужбы, разгребая последствия «Протокола Zero». Вместо этого кортеж направился в промышленную зону на окраине города, где среди заброшенных складов и ржавых ангаров находился один из «черных объектов» Громова. Это было место, которого не существовало на картах, место, где правосудие вершилось по законам выжженной земли.
Машина остановилась перед невзрачным бетонным зданием. Марк, чье лицо за эти сутки превратилось в застывшую маску из шрамов и усталости, открыл дверь.
— Всё готово, Давид Игоревич. Он внутри. Держится из последних сил, но еще не раскололся до конца.
Давид тяжело оперся на руку Марка, выходя из машины. Аврора последовала за ним, чувствуя, как влажный воздух пропитывает одежду. Внутри ангара было сыро и пахло озоном. Лампы дневного света гудели, мигая в такт их шагам. В центре пустого пространства, привязанный к тяжелому металлическому стулу, сидел человек.