Аврора откинулась на спинку кресла — того самого, в котором Давид любил сидеть, обдумывая свои стратегии. Теперь оно казалось ей на удивление удобным.
— Сколько у нас резервного капитала в офшорах «Сигма»?
— Около двух миллиардов евро, — быстро ответил Макс. — Но Давид Игоревич планировал использовать их для покупки портов в Азии.
— Планы меняются, — Аврора подалась вперед. — Начинайте обратный выкуп. Но делайте это через подставные фонды. Я хочу, чтобы к утру «Золотой рассвет» обнаружил, что они продали свои акции… мне. По самой низкой цене. И когда они поймут это, будет уже поздно.
Макс на секунду замер, его пальцы замерли над клавиатурой.
— Это агрессивная тактика, Аврора Александровна. Это… в стиле Давида Игоревича в его лучшие годы.
— Нет, Макс, — Аврора холодно улыбнулась. — Это в стиле женщины, которой нужно кормить и защищать своего ребенка. Действуйте. И еще… подготовьте приказ о назначении Марка главой службы безопасности всего холдинга. Савельев должен стать уроком для всех: предательство стоит жизни, верность — стоит империи.
Когда Макс вышел, Аврора подошла к окну. Метель за стеклом усилилась, скрывая огни соседних домов. Она знала, что сегодня ночью она не уснет. Ей нужно было просмотреть еще сотни документов, проверить протоколы защиты, подготовить выступление для Совета директоров. Но в её голове уже выстраивалась шахматная партия, в которой она больше не была фигурой. Она была игроком.
Она прикоснулась к стеклу, чувствуя ледяной холод.
— Мы выстоим, маленький Громов, — прошептала она своему еще не рожденному сыну. — Я обещаю тебе. Этот мир будет принадлежать тебе. И никто не посмеет его отобрать.
В этот момент её телефон, лежащий на столе, вибрировал. Это было сообщение с неизвестного номера. Короткое, состоящее всего из одной фразы на английском:
«The Phoenix rises, but the fire is yet to come. Welcome to the Club, Aurora».
Аврора замерла. Это было не просто сообщение. Это был вызов. Те, кто стоял за Воронцовым, те, кто управлял марионетками на глобальной арене, заметили её. Битва в Москве была лишь локальной стычкой. Настоящая война только начиналась, и её поле боя растягивалось от коридоров власти в Лондоне до закрытых клубов в Гонконге.
Она удалила сообщение и швырнула телефон в кресло. На её лице не было страха. Только предвкушение.
Москва в это утро казалась Авроре огромным склепом из стекла и бетона. Свинцовое небо, пропитанное промышленным смогом и колючей снежной крупой, низко нависло над шпилями башен «Громов-Сити», словно пытаясь раздавить амбиции тех, кто осмелился подняться так высоко. Аврора стояла у панорамного окна на сорок восьмом этаже, прижавшись лбом к холодному стеклу. На такой высоте звуки города не долетали — здесь царила абсолютная, почти физически ощутимая тишина, нарушаемая лишь едва слышным гулом системы климат-контроля.