Он не решился подойти близко. Остался стоять у самой двери, словно невидимая черта запрещала ему сокращать дистанцию.

— Врачи сказали, ты в стабильном состоянии, — произнес он хриплым, сорванным голосом. — И он тоже. Парень у нас с характером. Весь в мать.

— Давид…

— Не говори ничего, прошу. — Он поднял ладонь, останавливая меня. — Я пришел не для того, чтобы требовать объяснений или оправдываться. Я пришел сказать, что я ухожу. Мой борт ждет в аэропорту через сорок минут.

Я замерла, глядя на него. Это было последнее, чего я ожидала услышать после того, как он чуть не погиб, спасая нас.

— Уходишь? Просто так? После шторма, после всего этого?

— Я понял одну очень важную вещь там, на палубе, когда мы ждали лебедку, — он наконец сделал один осторожный шаг вперед, но тут же остановился у изножья кровати. — Я понял, что не могу тебя заставить быть со мной. Моя любовь… или то, что я привык называть любовью… это клетка, Аврора. Золотая, дорогая, но клетка. Я хотел обладать тобой, как своим самым ценным активом. Но ты — не цифра в отчете. Ты — женщина, которая готова была уйти на дно, лишь бы не возвращаться под мой контроль. Это… это самый страшный приговор, который я когда-либо получал, Аврора. И я его заслужил.

Он достал из кармана плотный конверт из дорогой бумаги и положил его на край тумбочки, рядом со стаканом воды.

— Здесь документы. Все, что подготовили мои юристы за последний час. Я официально признаю отцовство, но подписываю полный отказ от любых прав на опеку без твоего письменного и нотариально заверенного согласия. Все счета «Аврора-Дизайн» разблокированы, все судебные претензии отозваны. Патент на систему освещения переходит в твою полную и безоговорочную собственность. Ты свободна, Аврора. По-настоящему. От меня, от моих амбиций, от моих правил.

Я смотрела на конверт, потом на его лицо, пытаясь найти подвох. Внутри меня всё кричало: «Победа! Ты выиграла, Аврора! Ты поставила его на колени!». Но почему-то вкус этой победы отдавал не шампанским, а соленой морской водой и горечью.

— Почему сейчас, Давид? — спросила я, и мой голос дрогнул. — Ты ведь теперь знаешь правду. Ты знаешь о сыне. Ты мог бы задействовать лучших адвокатов страны, ты бы судился со мной годами и, скорее всего, выиграл бы. Ты всегда выигрываешь.

— Потому что я увидел твой взгляд, когда ты направляла яхту в самое сердце шторма. — Его голос сорвался, и он на мгновение отвел глаза. — Ты смотрела на смерть как на единственное избавление от меня. Я больше не хочу быть твоей смертью, Аврора. Я хочу, чтобы ты просто жила. Счастливо. Пусть даже не со мной. Пусть даже я никогда не увижу, как он сделает первый шаг.