— Аврора! — голос Давида сзади прозвучал глухо, но в нем была такая тревога, что она заставила себя обернуться. — Что случилось? Ты ранена?

— Нет, — всхлипнула она, пытаясь справиться с дыханием. — Просто... просто стены. Они давят. Я не могу...

Давид, преодолевая тесноту, подполз к ней и обнял, прижимая к себе. В этой неудобной позе, в узкой трубе, в зловонной тьме, его объятия были единственным островком тепла и реальности.

— Дыши, — прошептал он ей на ухо. — Дыши медленно. Я здесь. Я никуда не уйду. Мы пройдем это вместе.

Он целовал ее мокрые щеки, ее лоб, ее губы, и постепенно паника отступала, сменяясь той самой спокойной уверенностью, которая возникала в ней только рядом с ним. В этой тьме, в этом аду, их близость была не просто актом любви — это был акт выживания. Единственный способ доказать себе, что они все еще живы.

Их губы встретились в долгом, глубоком поцелуе, который не имел ничего общего с романтикой. Это была жажда жизни, отчаянная потребность чувствовать друг друга, вдыхать запах друг друга, убеждаться в реальности происходящего. Руки Давида скользнули под ее куртку, нащупывая горячую кожу, и Аврора выгнулась навстречу его ласкам, забыв о тесноте и холоде.

— Мы не должны, — прошептала она, хотя все ее тело кричало об обратном.

— Должны, — выдохнул Давид. — Это единственное, что у нас есть. Единственное, что у нее не отнять.

Их близость в этом железном чреве была неловкой, быстрой, почти животной. Но в ней было столько жизни, столько нерастраченной нежности, что когда все закончилось, Аврора почувствовала, как силы возвращаются к ней. Она снова могла дышать. Она снова могла ползти.

***

Через два часа бесконечного, изматывающего пути они наконец выбрались в большое помещение. Это был технический зал старых дизель-генераторов. Огромные, застывшие машины возвышались в полумраке, покрытые толстым слоем пыли. Здесь пахло соляркой и машинным маслом, но воздух был более свежим, чем в вентиляции.

— Мы под главным корпусом, — шепотом сказал Марк, сверяясь со схемой, которую набросал на бумаге. — Ядро «Феникса» должно быть прямо над нами. Там, — он указал на массивную металлическую дверь в дальнем конце зала.

— Там охрана? — спросил Макс, сгружая рюкзак.

— Не знаю, — честно ответил Марк. — Сенсоры Орион могут быть где угодно. Но у нас есть преимущество. Она не ждет нас отсюда. Она думает, что мы сидим в гостевом секторе и сходим с ума от бездействия.

Аврора подошла к двери и положила ладонь на холодный металл. По ту сторону было то, ради чего они прошли через все круги ада. Ядро «Феникса». Мать Орион. И, возможно, ключ к их свободе.