Хэ Чао испуганно сглотнул:
— Блин, эта штука реально сама двигается?
— Тсс, не говори так, Бисянь обидится, — прошептал Вань Да.
— И че будет, если он обидится?
Вань Да не успел ответить, как Се Юй флегматично произнес:
— Ночью придет к тебе в гости.
— …
Хэ Чао спрашивать было нечего, но Вань Да настаивал, что отпускать духа без вопросов — это проявление неуважения. Хэ Чао подумал секунду и выдал:
— Есть ли в мире кто-то красивее меня?
Сюй Цинцин закатила глаза:
— Бесстыжий.
Вань Да поддержал ее:
— Самовлюбленный идиот.
Се Юй хмыкнул:
— Ха.
— Теперь ты, Юй-гэ, — Вань Да подмигнул Се Юю.
— У меня нет вопросов, — ответил Се Юй.
Хэ Чао возразил:
— Нельзя так, он обидится.
Се Юй:
— …
*Когда Чжоу Далэй позвонил Се Юю, то по первому же «алло» понял, что у друга хорошее настроение:
— О, че стряслось? Че такой довольный?
Се Юй проигнорировал вопрос и спросил сам:
— А ты че сияешь как медный таз?
— Да Мэй сегодня звонил! — радостно сообщил Далэй. — Не переживай, я его от твоего имени тоже обложил. Этот говнюк совсем расслабился за границей, надо держать его в тонусе.
Этот звонок от Да Мэя стал полной неожиданностью. Звонок из-за границы стоил дорого, но никто не думал о деньгах. Мать Лэя, тётя Мэй и остальные соседи выстроились в очередь к телефону, но Чжоу Далэй вцепился в трубку мертвой хваткой. Чтобы его не ограбили, он высунулся по пояс из окна четвертого этажа. В процессе борьбы он получил от матери пару пинков по заднице и чуть не улетел вниз.
Се Юй улыбнулся, представив эту картину:
— Заботливая у тебя мама.
— О да, заботливее некуда.
— Да Мэй сказал, что у него все отлично, просил передать, чтобы мы не скучали. Этот хвастун еще заявил, что если в Китае его внешность считали обычной, то за границей все называют его писаным красавцем. И про цветок свой дурацкий спрашивал, переживает за него.
— Я ему рассказал, что ту нашу старую баскетбольную площадку с порванными сетками снесли. Зато в квартале построили новый досуговый центр с отличным кортом! Запах свежего покрытия на солнце — просто кайф. Вот вернется, снова сыграем вместе.
Чжоу Далэй увлеченно рассказывал новости.
Се Юй молча слушал, иногда кивая.
— Брат Се, спать ложишься?
— Нет, рассказывай дальше.
Чжоу Далэй стоял на балконе в темноте, стараясь говорить тише, чтобы не разбудить семью. В его руке тлела сигарета, огонек которой мерцал в ночи. Стряхнув пепел, он тихо произнес:
— Да че говорить… На самом деле мне хреново без вас.
Се Юй промолчал.
— Ладно, забей, че-то я расклеился, — голос Далэя стал тише. — Забудь, че я несу вообще.
Чжоу Далэй смотрел на привычный двор, который видел с детства: переплетенные провода, сушащееся на веревках белье, унесенное ветром на нижние этажи.