Пока он это говорил, Се Юй уже стянул с себя толстовку, а его руки легли на пояс брюк Хэ Чао, расстегивая ремень. Перед Хэ Чао сидел парень с обнаженным торсом: от изящных ключиц вниз уходила четко очерченная линия пресса. От его движений красный шнурок на запястье сдвинулся, и деревянная бусина уперлась в косточку.
Лето ещё не наступило, и по ночам в комнате бывало прохладно.
Продолжая расстегивать ремень, Се Юй намеренно коснулся горячего бугорка сквозь ткань брюк, после чего поднял глаза на Хэ Чао:
— Иди сюда. Ты же просил заняться тобой.
Хэ Чао уперся руками в кровать, чувствуя, как пересохло в горле.
В такие моменты Се Юй своей напористостью всегда сбивал его с толку, уничтожая всю его хваленую силу воли.
…Он когда-нибудь точно сойдет с ума от этого парня.
В общежитии выключили свет.
Здание погрузилось в темноту, освещаемое лишь тусклым светом уличных фонарей сквозь окно.
Прижатый к матрасу Се Юй упирался локтями в постель и, не желая уступать инициативу, приподнимался навстречу поцелуям Хэ Чао.
— Чао-гэ, — тихо позвал он, а затем хрипло повторил: — Гэ…
Джинсы Хэ Чао, которые Се Юй успел расстегнуть, теперь слабо держались на его бедрах.
Хэ Чао отпустил подбородок Се Юя и опустился ниже, покрывая поцелуями его живот.
Се Юй сдавленно застонал, окончательно теряя контроль.
Се Юй редко подчинялся кому-то, и в постели это проявлялось особенно ярко: даже будучи снизу, он оставался упрямым и гордым. Хэ Чао осторожно придерживал его за шею, а затем запустил пальцы в его мягкие волосы.
Такие мягкие.
И этот тихий, приглушенный стон, который Се Юй изо всех сил пытался сдержать, закусив губу.
В густой темноте комнаты Се Юй слышал лишь то, как Хэ Чао снова и снова шепчет его имя прямо ему на ухо. И этот шепот смешивался с накатывающим чувством безумного наслаждения.
*Не прошло и суток с того момента, как Се Юй вернул себе статус отличника, а он уже спал на парте в классе с самого утра.
Всю первую половину дня он игнорировал уроки.
Парень лежал на задней парте, уткнувшись лицом в сгиб локтя и выглядя абсолютно измотанным. Из-под челки виднелась лишь половина лица: его черты оставались холодными и неприступными даже во сне.
Стопка учебников на его столе была абсолютно новой, без единого загиба на страницах. Глядя на него, никто бы в жизни не подумал, что этот парень — лучший ученик по результатам совместного экзамена четырех школ.
Если бы официальная ведомость с оценками не висела сейчас на школьной доске объявлений, учителя и ребята, глядя на этот спящий затылок, решили бы, что вчерашний день им просто приснился.