В конце концов дело дошло до того, что у кого-то по дороге «вдруг лопнули штаны по шву».
— Учитель, когда я подходил к учебному корпусу, снизу вдруг раздался треск рвущейся ткани… В тот миг мне показалось, что время остановилось, а мой мир из цветного превратился в чёрно-белый.
Хэ Чао изобразил это очень похоже.
Се Юй включил душ и мимоходом бросил:
— У него что, с головой не в порядке?
Шум воды в ванной постепенно стих.
— Как ты себя чувствуешь? — снова спросил Хэ Чао. — Может, и после обеда в класс не пойдёшь? Поспи ещё, я отпрошу тебя у Старины Тана.
Хотя тело всё ещё ныло, но было не настолько плохо, как беспокоился Хэ Чао.
Се Юй натянул одежду, открыл дверь и сказал:
— Я не инвалид.
— У меня и правда такая хреновая техника? — Хэ Чао отступил на пару шагов, явно не в силах забыть утренний разговор. — Но ты же так сладко стонал.
…
Се Юю очень хотелось ответить, что это было от боли, блядь.
После обеда, когда время уже поджимало, они вдвоём направились в класс. Прямо у дверей они столкнулись с Вань Да, который выходил наружу.
— Юй-гэ, ты наконец пришёл! Зря мы вчера выпивку покупали. Я утром еле с кровати поднялся, спасибо сосед помог — просто спихнул меня на пол…
Договорив, Вань Да вдруг осёкся и присмотрелся. На шее Се Юя, у самого воротника, виднелось небольшое красное пятнышко.
Кожа у Се Юя была очень бледной, вблизи под ней просвечивали тонкие голубоватые вены.
На этой белизне след выделялся особенно ярко.
— Ах да, — когда Се Юй прошёл мимо, Вань Да хлопнул себя по лбу, вспомнив о деле, — тут только что Старина Тан заходил, просил тебя зайти к нему в кабинет.
В этом семестре Се Юй почти не прогуливал уроки и больше не ввязывался в драки, так что доставлял гораздо меньше хлопот, чем раньше.
Учителя-предметники тоже частенько обсуждали этих двух «знаменитостей».
— Этот Хэ Чао в конце прошлого семестра неплохо сдал экзамен, — одна из учительниц, проверив тетради, откинулась на спинку стула, собираясь вздремнуть в обеденный перерыв, и пробормотала: — Лао У хорошо его натаскал. Сорок девять баллов — очень даже прилично. Помню, раньше он вечно на десять-двадцать сдавал…
В обеденный перерыв в учительской почти не было учеников. Учителя неторопливо переговаривались между собой.
Старина Тан в беседе не участвовал, усердно раскладывая какие-то бумаги. Только когда Се Юй постучал и вошёл, он поднял голову:
— Пришёл? Садись.
Се Юй решил, что Старина Тан собирается отчитать его за утренний прогул, и уже приготовился сказать обычное «впредь буду внимательнее», как вдруг учитель пододвинул к нему толстую пачку распечатанных материалов.