Едва Се Юй поднялся по лестнице на этаж, как из кабинета 11-го «В» класса донесся страдальческий крик:
— И это тоже нужно сдавать?!
— А сочинение по английскому — это ещё что за бред?!
— Ребята, кто-нибудь решил рабочую тетрадь по математике? Дайте списать, я взамен отдам тесты по китайскому...
Проходя мимо заднего окна класса, Се Юй согнул пальцы и костяшками дважды негромко, но отчетливо постучал по стеклу.
Лю Цуньхао, который в качестве старосты сам возглавлял процесс массового списывания, стоял с охапкой тетрадей по китайскому языку в руках. От неожиданного стука по стеклу он испуганно подпрыгнул на месте:
— Блядь!
На улице дул сильный ветер, поэтому Се Юй шел в накинутом на голову капюшоне. Войдя в класс, он первым делом стянул его.
Ребята решили, что это Бешеный Пёс пришел с проверкой. В классе на пару секунд воцарилась тишина, а затем шум поднялся с новой силой:
— Юй-гэ, ты чуть не довел меня до инфаркта... Ты больше не тот милый Юй-гэ, которого я знал!
— Весело тебе пугать нас?
— И не стыдно так издеваться над слабыми, беззащитными одноклассниками?
— ...
Хэ Чао пришел в школу рано и дремал, уткнувшись лицом в парту. Услышав голоса, он лениво приоткрыл один глаз.
Он вернулся в общежитие на день раньше остальных.
Все ребята, решившие приехать заранее, сильно недооценили любовь директора Цзяна к радиовещанию. Их дорогой Бешеный Пёс начал вещать по школьному радио ещё до шести утра, бодро выкрикивая в динамики: «Новый семестр — новые возможности!»
Хэ Чао приподнялся на стуле, наблюдая за приближающимся Се Юем.
Обычно казенные речи руководства вызывали у него лишь скуку, но сейчас, глядя на Се Юя, он отчетливо почувствовал: начался новый семестр. Наступил новый день.
Хэ Чао тепло улыбнулся:
— Привет.
Се Юй подошел к парте, слегка наклонился и потянул вверх молнию на его куртке, которая была расстегнута почти до середины груди:
— Привет.
Солнечные лучи пробивались сквозь стекло, делая класс более уютным.
Лю Цуньхао продолжал метаться по кабинету в поисках тетрадей.
Хэ Чао достал из-под парты рабочую тетрадь по математике. Во время каникул он решил из неё несколько задач, но, следуя своему плану «постепенного возвращения в ряды отличников», намеренно допустил кучу глупых ошибок:
— Хаоцзы, давай меняться.
Лю Цуньхао молча посмотрел на него пару секунд, а затем так же молча отвернулся и продолжил расспрашивать ребят:
— Кто-нибудь ещё сделал математику?
— Эй, ты что, брезгуешь моей работой? — возмутился Хэ Чао.
— Ну что ты, как я могу! У тебя же целых сорок девять баллов по математике, — Лю Цуньхао старался говорить мягко, чтобы не ранить чувства друга, но всё же решил спустить его на землю: — Но, Чао-гэ, давай смотреть на вещи реально. Не нужно строить иллюзий, понимаешь?