Объяснительные сдали только к вечеру — один из парней писал черепашьим шагом, а отпускали только всех разом. Пришлось ждать.
— Каких-то три тысячи слов — и ты уже сдался? Слабак, — пытался подначивать его Хэ Чао, но быстро понял, что парень безнадежен. — Смотри, как надо: «Я совершил ошибку, глубоко раскаиваюсь, обещаю больше так не делать». А дальше распиши свои планы на светлое будущее. Пиши давай, я диктую.
Се Юй молча наблюдал со стороны. Пока все остальные уже закончили, тот бедолага едва дополз до середины первого листа. Се Юй не любил разводить демагогию, как Хэ Чао, и обошелся всего одной фразой, от которой парень чуть не разплакался:
— Скажи честно, ты начальную школу вообще закончил?
— …
— Все сдали? — полицейский вернулся в кабинет после очередного вызова, взял стопку листов и бегло пролистал их. — Ладно, свободны. На первый раз прощаем, даем вам шанс исправиться. Надеюсь, больше вас тут не увижу. Неважно, сколько вам лет, за свои поступки нужно отвечать.
Толпа радостно загудела:
— Конечно, дядя полицейский!
— Больше ни-ни!
— Будем строить гармоничное общество!
— А теперь, — скомандовал полицейский, — постройтесь в две шеренги, как на входе.
Чжоу Далэй решил, что их сейчас будут строем выводить. Уважает полиция дисциплину, ничего не скажешь.
Се Юй и Хэ Чао встали друг напротив друга. Чао уже успел натянуть свою маску, оставив открытыми только глаза.
Когда все замерли по стойке смирно, коп выдал такое, от чего у всех челюсти поотвисали:
— Наше отделение практикует метод воспитания любовью. Для профилактики правонарушений среди молодежи мы используем психологическое сближение. А именно: пожмите друг другу руки, обнимитесь и скажите «Я люблю тебя, мой друг». Чтобы прочувствовать всю суть гармоничного общества. Мир прекрасен, дети, и в нем должна царить любовь.
Се Юй:
— …
Хэ Чао:
— …
Чжоу Далэй:
— …?!
Что за садисты работают в этом отделении?!
*В семь вечера Се Юй сидел в лапшичной и листал ленту в телефоне, ожидая, пока Чжоу Далэй доест вторую порцию рамена.
— Бля, я больше в жизни в этом районе драться не буду, — прошамкал Далэй с набитым ртом, ковыряясь палочками в тарелке. — Это просто жесть какая-то.
Се Юй отложил телефон:
— Прожуй сначала.
Далэй с трудом проглотил лапшу:
— Я, Лэй-цзы, шестнадцать лет на улице живу, но такого кошмара еще не видел! «Я люблю тебя, мой друг»? Серьезно?! Как после такого пацанам в глаза смотреть?
Юный уличный боец страдал так искренне, что под конец выдал:
— Я все могу понять, но этот бесстыжий придурок в маске… Как он вообще умудрился обнять меня с таким одухотворенным лицом?!