Се Юй медленно выдохнул и негромко произнёс:
— Давай, давай, уступай. А я тебе — десять.
Хэ Чао:
— ...
Двое парней, которые на уроках только и делали, что спали или играли в телефоны, которые вдвоём опустили средний балл класса до такой степени, что учителя готовы были выпрыгнуть в окно, которые даже не знали, какую страницу учебника открывать, — вечные аутсайдеры школы сидели сейчас в пожарном пролёте и несли какую-то чушь.
Обычно в школе их самый частый диалог выглядел так:
— Какой номер сейчас разбирают?
— Без понятия.
— Ты эту задачу решать умеешь?
— Нет.
— Ну, раз ты не умеешь, мне спокойно. Списал домашку?
А теперь, выдав друг другу порцию пафоса, оба почувствовали лёгкое замешательство.
Сборник «Избранное гаокао», который принёс Хэ Чао, Се Юй даже не стал выбирать. Уровень сложности везде был примерно одинаковым. Он просто вырвал один лист с тестом, бросил взгляд на экран телефона, проверяя время, и безжалостно швырнул мобильник на бетонный пол.
Полчаса. Сдать работу нужно примерно в одиннадцать.
Пока Се Юй своими глазами не увидел, что этот придурок способен написать на бумаге, он продолжал сомневаться, хотя глубоко в душе уже зрела невероятная догадка.
Пребывая в растрёпанных чувствах, Хэ Чао быстро решил две задачи.
Пальцы с выступающими костяшками крепко сжимали ручку. Посмотрев на безобразные, кривые каракули, которые он только что вывел, Хэ Чао замер, а потом переложил ручку из правой руки в левую.
Се Юй закончил писать ещё до одиннадцати. Он поднял голову и увидел, что парень на ступеньках тоже отложил ручку. Тест лежал у него на коленях, а сам Хэ Чао молча смотрел на него.
Они тихо созерцали друг друга в течение минуты.
Се Юй поднялся по ступеням. Когда он потянулся, чтобы забрать тест с колен Хэ Чао, тот прижал лист ладонью к ноге, а другой рукой перехватил его запястье и тихо попросил:
— Слушай... может, пощадишь меня?
— Ты же вроде недавно был таким дерзким? — парировал Се Юй и начал аккуратно вытягивать бумагу из-под его ладони. На полпути лист застрял. — Руку убрал.
До этого момента Се Юй ещё пытался убедить себя, что это какая-то ошибка. Но когда он взглянул на тест... у него пропал дар речи.
Первые несколько строк были написаны ужасным, корявым почерком. Но дальше буквы, хоть и оставались размашистыми, стали чёткими, уверенными и каллиграфическими. Это была та самая летящая, красивая манера письма, которую невозможно было спутать с каракулями на первых строчках. Словно работу выполняли два совершенно разных человека.
Се Юй растерянно перевернул лист, вглядываясь в записи, чтобы убедиться, что ему не чудится.