— И всё? Это вся игра? Скучно же.
— Ты просто монстр, — вынесла вердикт Сюй Цинцин.
Вань Да покачал головой:
— Лао Се, мы с тобой явно из разных миров.
Ло Вэньцян дважды подряд попался Се Юю под горячую руку, а задания в усложнённой версии «Действия» были настолько дикими, что он едва не поцеловал Лю Цуньхао. Перепугавшись не на шутку, физорг повернулся к последней парте и взмолился:
— Чао-гэ! Приструни своего соседа по парте!
Хэ Чао сидел рядом с Се Юем. Услышав это, он весело рассмеялся:
— И как я, по-твоему, должен его приструнить?
В конце концов народное возмущение достигло такого накала, что у Се Юя просто отобрали карту короля и исключили его из игры.
— Так я ведь только что вытянул короля, — Се Юй вернул карту Сюй Цинцин с лёгким недоумением. — Разве так можно?
Лю Цуньхао вернул свою карту в колоду, готовясь к пересдаче:
— Прости, Юй-гэ, но ты слишком силён. Судьба должна быть справедливой к остальным.
Хэ Чао легонько потрепал Се Юя по голове, взъерошив его волосы:
— Они просто недостойны играть с таким мастером, как мой сосед.
— Что значит «они»? — возмутился класс. — Чао-гэ, положи руку на сердце: ты бы себя тоже к смертным причислил, ладно?
— Я другое дело, — парировал Хэ Чао. — Я тоже силён.
Се Юй особо и не возражал против своего исключения — игра действительно была так себе. Он отодвинулся чуть назад, сел прямо за спиной Хэ Чао и уткнулся в телефон. Стоило ему опустить голову, как он оказывался всего в нескольких сантиметрах от лопаток Хэ Чао.
Хэ Чао, опасаясь, что его парню скучно, достал из рюкзака пакетик со снеками и протянул назад:
— Будешь?
Се Юй опустил взгляд и обнаружил у себя под носом несколько пакетиков очищенных грецких орехов:
— ...
Зачем Хэ Чао притащил с собой на прогулку грецкие орехи, Се Юй спрашивать не стал, лишь подумал: «Сам их ешь».
На самом деле Хэ Чао лукавил, когда говорил о своей силе. Его не штрафовали только потому, что королём почти всегда оказывался Се Юй. Каждый раз, вытягивая карту короля, Се Юй незаметно заводил руку за спину, и Хэ Чао быстро чертил пальцем на его ладони номер своей карты. Зная его число, Се Юй, естественно, его не вызывал.
Прикосновения пальцев Хэ Чао к его ладони были мягкими и щекотали кожу, напоминая ласку.
Поначалу Хэ Чао честно выводил цифры. Но спустя пару раундов он начал писать слова. Он повторял одно и то же слово несколько раз, пока Се Юй наконец не прошептал ему в спину:
— ...Что за бред ты пишешь?
— Почувствуй сердцем, — тихо отозвался Хэ Чао.
Обычно иероглифы пишут по штрихам, а этот придурок водил пальцем непрерывно, превращая всё в сплошную линию. Какое тут, к чёрту, сердце.