Вспомнив его сводного брата с замашками деспотичного принца, Хэ Чао спросил:
— Этот придурок тебя не обижал?
— Нет, — Се Юй не сразу понял, о ком речь. — Да и насчёт «обижал» — ещё вопрос, кто кого. Он мне ничего сделать не сможет.
Чжун Цзе за все эти годы ни разу не смог одержать над ним верх — ни в драке, ни в словесной перепалке.
Они болтали обо всём подряд.
— Кстати, Лао Се, ты школьный чат на беззвучный поставил?
— Нет, иногда просматриваю.
— А я думал, тебя наш староста по учёбе задолбал. Он вчера поставил в ник химическую формулу n=c·v. Она весь день перед глазами маячила, я её наизусть выучил.
— ...
Выучил. И какой в этом толк, если это формула по химии? Если он напишет её на контрольной по математике, учитель вряд ли оценит его старания.
Се Юй почувствовал глубокое бессилие:
— Ну ты просто гений.
Тот секретный чат третьего класса давно распустили. После того как ребята поняли, что школьный задира никого без причины не бьёт, а учителя у них вполне адекватные, чат сочли ненужным — он только создавал ощущение раскола в коллективе.
К тому же их классный руководитель Тан Сэнь жил по стариковскому расписанию, ложился рано и по ночам их не беспокоил. Ночная жизнь целиком принадлежала подросткам.
В официальном чате класса всегда кипела жизнь. Староста по учёбе ежедневно менял ник на очередную формулу, пытаясь даже во время отдыха насильно вбивать в них знания.
Каждое появление Вань Да в сети мгновенно превращало чат в клуб сплетников — все устраивались поудобнее с виртуальными семечками.
Проблемы у одноклассников были вполне обычными. Сюй Цинцин, которую по выходным мать заставляла ходить с ней по магазинам, стояла у входа в очередной бутик с горой пакетов и строчила в чат капсом: «НЕНАВИЖУ! ХОДИТЬ! ПО МАГАЗИНАМ!»
Лю Цуньхао и остальные тут же принимались её утешать: «Мы, парни, тоже шопинг терпеть не можем. Сразу видно — наш человек, братан Цин!»
Се Юй обычно просто читал. Со своим умением обрывать любой разговор он редко писал в общий чат.
Несмотря на то что обсуждать им было особо нечего, они проговорили с Хэ Чао до глубокой ночи. Хэ Чао умел рассказывать истории: любая мелочь в его изложении превращалась в захватывающее приключение.
Пока Се Юй не начал засыпать.
За окном стояла глубокая ночь. Комнату освещал лишь блёклый экран телефона.
Хэ Чао слушал, как голос Се Юя становится всё тише. Тот отвечал односложно, его сонные интонации звучали необычайно мягко и послушно. Хэ Чао невольно тоже понизил голос до шёпота:
— Уснул?
На том конце провода молчали.
Но сквозь динамик всё ещё доносилось тихое, ровное дыхание.