Лю Цуньхао в последние дни направо и налево намекал, что ему нравится, — боялся, что кто-то захочет купить подарок, а не будет знать, что выбрать: «Да мне сейчас ничего особенно и не нравится... Хотя, если уж говорить, новый альбом той группы... ничего так».
Все попались, кроме Вань Да — тот знал Хао-цзы как облупленного, церемонии были ни к чему, и он просто скинул ему ссылку на Taobao[1].
После того как Хэ Чао просветил его, Се Юй наконец осознал, к чему клонил Лю Цуньхао:
— А я думал, у него с головой не в порядке.
Хэ Чао откинулся на стуле и рассмеялся:
— Это же очевидно. Ты правда не замечал? Бедный Хао-цзы, представляю, как он обламывался.
Се Юй припомнил все те моменты, когда Лю Цуньхао натыкался у него на глухую стену, и ему тоже стало смешно:
— А кто ж так непонятно говорит, я-то откуда знал.
Эти двое редко сидели вот так и обсуждали одноклассников. Разговор вдруг иссяк, и наступила тишина. Се Юю почему-то стало не по себе; когда всё стихло, воздух вокруг наполнился чем-то ещё более странным, чем простая неловкость.
Се Юю не сиделось, он встал, собираясь уйти к себе:
— Тогда я...
Он не договорил: Хэ Чао вдруг схватил его за край одежды.
Парень был в футболке и казался всё таким же — будто ему на всё плевать, слегка разболтанный, с неизменной улыбкой в уголках губ, словно в мире полно вещей, которым стоит радоваться.
У Хэ Чао дёрнулся кадык, и он произнёс — то ли себе, то ли Се Юю:
— Всё наладится.
Всё пройдёт.
Даже если сейчас ты по уши в дерьме.
Просто приложи немного сил, а если не выйдет — ещё немного. Иди вперёд — и жизнь, которую хочешь, и ответы... всё придёт.
— Иди, — Хэ Чао отпустил его и улыбнулся. — Мелкий, спокойной ночи.
Се Юй замер. Помолчав, тоже ответил:
— Спокойной ночи.
На следующий день.
Мастер интриги, которого принимали за сумасшедшего, наконец начал официально приглашать всех на свой день рождения в следующие выходные и даже написал пригласительные — вполне приличные с виду.
Се Юй тоже получил. Открыл — внутри место и время: воскресенье, девять утра, центральная аллея.
Хэ Чао притворно замялся:
— Хао-цзы, насчёт... подарка...
Лю Цуньхао замахал руками и тотчас напустил на себя великодушный вид, будто вовсе не он последние дни отчаянно намекал:
— Подарок не главное, дорог не подарок — дорого внимание. Перед лицом нашей дружбы всё это суета.
Се Юй:
— ...У тебя совесть вообще есть?
После этих слов Сюй Цинцин и Вань Да не выдержали. Схватив что под руку, они запустили в него:
— Врёшь! Какое «дорого внимание»! И как только язык поворачивается — и не стыдно?!
Вань Да: