Спустя какое-то время Се Юй услышал, как Хэ Чао небрежно сказал:
— Ты, конечно, младше меня... я же в девятьом классе на второй год оставался.
Первая мысль Се Юя была: так вот почему никто не обвиняет Хэ Чао в списывании, хотя он с такими баллами прошёл в старшую школу.
В своё время прозвище «бог читерства» прогремело на всю параллель — а Хэ Чао хоть бы хны.
Так он, оказывается, оставался на второй год.
Тогда всё сходится: двоечник с удручающими оценками, второй год плюс несусветное везение — вот и зацепился за хвост старшей школы.
Се Юй смотрел на расхлябанную позу Хэ Чао. Тот вертел ручку в пальцах.
На парте перед Хэ Чао всё ещё лежал тот самый экзаменационный лист по математике. Исправления он кое-как вписал — но, видно, переписывал пару строк, а потом отвлекался. Почерк неряшливый — в общем, полный хаос.
Се Юю стало любопытно:
— И сколько лет ты оставался?
— Один год, — ответил Хэ Чао. — А что?
— Ничего. Просто подумал: при твоём раскладе это как минимум с трёх лет должно было начинаться.
Хэ Чао показалось, что это прозвучало не очень приятно:
— При каком таком «раскладе»? А ты сам-то не такой же? Предпоследний. Может, ты на свои баллы посмотришь, а потом уже выступаешь?
В этот момент прозвенел звонок.
Все взорвались радостными криками. Вань Да и вовсе вскочил на стул, размахивая экзаменационным листом:
— Свобода! Свобода, товарищи!
Тан Сэнь прервал свою речь на середине, покачал головой и, уже вставая, добавил последнее напутствие:
— Не спешите, соберите всё как следует, ничего не забывайте. Дежурные сегодня — чтобы класс был выметен дочиста, и только потом по домам.
Се Юю собиравать было особенно нечего. Хэ Чао на выходные оставался в общежитии и продолжал покачиваться на стуле, а когда Се Юй проходил мимо — ещё и откинулся назад, помахав рукой:
— Пока, малыш.
Се Юй ничего не сказал. Проходя позади Хэ Чао, он молча занёс ногу и пнул — чётко и хлёстко:
— Попробуй ещё раз.
Хэ Чао мгновенно потерял равновесие и уже летел вместе со стулом назад — спасла только реакция: в падении он успел принять самую крутую позу, опершись ладонью об пол:
— ...Охренеть.
Стул рухнул следом, грохнув об пол с оглушительным «бах».
Вань Да ещё некоторое время размахивал листком, а потом, повинуясь внезапному порыву, сложил его в бумажный самолётик, поднёс к губам, дохнул:
— Вперёд! Лети, вольная птаха!
Лю Цуньхао увидел это и тоже принялся складывать свою математику:
— Да-да, я тебе покруче покажу!
Тан Сэнь ещё только дошёл до двери, а в классе уже стоял полный бедлам. Заложив руки за спину и сжимая кружку с оздоровительным чаем, он вздохнул: