Сложная схема, да и с временной регистрацией в одесской управе, как ремесленника, проблемы обещаются не самые простые. Или таки нет, и обойдутся без них?
Мишка забаранился, и всё через сам! Попросил народ приглядывать за ним, штобы если вдруг што, то и сразу мне, а не через потом, но нервенно.
И как с ним, упёртым таким, о ни разу не дешёвом лечении? Если просто отдыхать, и то нахлебничество сам себе выдумал!
— Мендель! — ввинтился в мои уши крик, — иди домой!
— Зачем? — отозвался ломающийся юношеский басок, — Я таки устал или шо?
— Ты хотишь кушать!
— Я⁈ Вам виднее, мама! Иду!
Зевнув, снял осторожно кота, пропотевшего мою рубаху, и потёр глаза. Заснул, н-да… Впрочем, ничего страшного. Дни с дядей Гиляем такими насыщенными были, што наверное, ещё дня три отсыпаться да очухиваться будем.
— Ну што, взлелеял? — оторвавшись от картины, иронически поинтересовался Санька, когда я поднялся наверх.
— Заснул, — признался я честно, — не взлелеялось!
Хмыканье…
— Зато я придумал насчёт полуподвала! Мастерскую хочу, слесарную.
— Зачем⁈
— За надом! — отдразнился я, — Просто, ну… тянет иногда руками што-то такое… Хобби. Не сапожничанье! Такое, посерьёзней што.
— Бомбу собрать, — кивнул тот со смешинками. Фыркаю в ответ, но останавливаюсь…
— А знаешь… — в голове всплыл вполне себе рецепт — из тех, которые на коленке. И ингредиенты вполне себе доступные! Может…
— Забудь! — Санька зашагнул ко мне, схватив за грудки, — Сколько глаз вокруг! Ты сейчас как под микроскопом! И вообще!
— Да я понимаю…
— Понимает он… — пальцы на рубахе разжались, разгладив ткань, — точно?
— Да сам же… про глаза! Да и так… зачем⁈
Я надулся было — за кого меня принимают! Хм… да в общем-то и верно принимают! Но мастерская всё равно будет. Хобби!
Проверить хочется всякое, из снов и читанного. Теорию в практику перевести. В прошлой жизни, если верить снам, я был таким себе мастеровитым. И очень, очень любопытно проверить некоторые вещи!
Сдаётся мне, што не всё из них уже изобрели. Не так штобы даже и славы с деньгами хочется, а скорее — цепочку технологическую размотать. Смогу, не смогу… шарады!
— Егор! — Фира замахала конвертом ещё со двора, взлетая по деревянной лестнице, — Письмо! Из канцелярии градоначальника!
— Ну-ка…
Вскрывал я его, признаться, не без лёгкого трепета, подозревая всякое нехорошее. Градоначальник, ишь! Небось хорошее не станут!
— А…
— Серьёзное што? — забеспокоился Санька моему лицу.
— Ну… так! Информируют нас, к какой именно церкви мы с тобой, — выделяю голосом, — прикреплены.
— А… — Чиж скучнеет, тема для него болезненная и опасливая, всякое напоминание — как соль на рану.